Ковчег Могущества

Ему захотелось немедленно вскочить с гостевого ложа, приблизиться к любой из девушек, сорвать с нее хитон и жадно впиться губами в манящую сочную грудь и, словно из божественного магического сосуда, утолить наконец свою любовную жажду.

Даже Камос, посещавший сие заведение уже неоднократно, начал терять над собой контроль, все более увязая в ловушке, ловко расставленной хозяйкой. Исходя из собственного опыта, он заранее знал, чем закончится предстоящая трапеза, но решил не делиться своими знаниями с Тутмосом: как говорится, всему свое время…

Едва юноши испили по бокалу вина и приступили к стоящим перед ними изысканным яствам, как в зал вошли музыканты и, почтительно поклонившись гостям, заняли надлежащие им места подле бассейна.

Первой мелодично зазвучала флейта. Затем струн своего инструмента коснулась длинными тонкими пальцами девушка-арфистка – не менее соблазнительная, чем неслышно покинувшие гостей прислужницы.

Эрпатор и сегер утонули в нежном облаке волшебных музыкальных звуков. Тутмос почувствовал умиротворение: возбуждение и нетерпение исчезли сами собой. Но, как оказалось, ненадолго…

Неожиданно на фоне дивной мелодии послышался звон сегатов и браслетов, традиционно украшавших запястья и лодыжки танцовщиц, и вслед за этим из соседнего помещения выпорхнули и сами обладательницы сих звонких украшений.

Взорам гостей предстали пять служительниц богини Хатхор. Лица и фигуры девушек были скрыты прозрачными и длинными, почти достигавшими пола накидками. Тутмоса вновь охватило возбуждение.

Вслед за танцовщицами в зале появились очередные два музыканта, причем совсем еще мальчики. Оба сжимали в руках небольшие барабаны, используемые, как правило, для придания танцу более энергичного ритма. Подсев к флейтисту и соблазнительной арфистке, мальчики начали умело выбивать из своих инструментов ритмичную барабанную дробь.

Флейта и арфа мастерски вторили им.

Девушки в прозрачных накидках приступили к танцевальному действу. Сначала они двигались в такт музыке настолько неспешно, что их сегаты и браслеты издавали лишь едва слышное нежное позвякивание. Фигуры под окутавшими их, словно воздушная дымка, длинными покрывалами были практически не различимы.