Ковчег Могущества

– А почему бы и нет, сын мой?! Тебе уже исполнилось пятнадцать лет – самое время, чтобы начать постигать прелести любви между мужчиной и женщиной.

– А могу ли выбрать наложницу по своему желанию? – Тутмос пристально посмотрел на мать.

Царица слегка растерялась. Затем, подав прислужницам знак удалиться и оставшись наедине с сыном, приподнялась, прикрывая наготу покрывалом, с травертинового ложа и села, опустив ноги на мозаичный пол.

– А тебе известно, Тутмос, что членам царской семьи надлежит выбирать наложниц из уроженок Абидоса? – осведомилась Тея, стараясь сохранять спокойствие.

 – Это очень давняя традиция, уходящая своими корнями в глубь веков, и никто еще из мужчин твоего рода не позволил себе нарушить ее…

– Я согласен, о, божественная, что женщины Абидоса, безусловно, красивы и любвеобильны, но…

Тея удивленно вскинула брови:

– Ты не желаешь делить свое ложе с девушкой из Абидоса?

– Не желаю… – признался, опустив голову, Тутмос.

– Но тогда на кого же пал твой выбор?! Назови мне ее имя! – мать-царица пришла в неподдельное волнение.

– Ты ее хорошо знаешь, о, божественная. Ее имя – Нефрури.

– Что?! Тебе посмела вскружить голову эта дерзкая девчонка?! Дочь командира дворцовой стражи?! – голос Теи дрожал от негодования. – Ни один сын фараона, наследник трона, никогда еще не брал в наложницы дочерей стражников, пусть даже облеченных доверием своих повелителей!

– Что ж, тогда я буду первым, – решительно заявил Тутмос, вскинув голову и посмотрев матери прямо в глаза.

– Твой сын от наложницы может стать впоследствии прямым наследником престола! Ты подумал об этом? – царица предприняла попытку воззвать к разуму эрпатора. – К тому же, насколько мне известно, Нефрури до сих пор невинна! Ну посуди сам: какое удовольствие она сможет доставить тебе как мужчине своею неопытностью?!

– Достаточно того, что я – мужчина и что я так решил! – в голосе Тутмоса отчетливо прозвучали металлические нотки.

По инерции Тея хотела было привести еще какие-нибудь веские доводы, но, услышав тон сына, невольно осеклась.

На мгновение она даже пожалела, что поручила Камосу отвести ее сына в заведение Рафии.

Эрпатор меж тем решительно поднялся и объявил:

– Я отправлюсь к Солнечному Гору[31 - «Солнечный Гор», или «Золотой Гор», – так называли фараона в кругу семьи, тем самым подчеркивая его божественное происхождение.].

– Зачем?! – недоуменно воззрилась на него Тея.