Старовер

В голове его пульсировала только одна мысль: «Почему не я? Почему не я стою с Дарьей подле алтаря?..»

…Когда во время свадебного застолья настало время подарков, Станислав и Злата Хлюстовские одарили молодых деньгами. Николай же преподнёс невесте полусапожки, украшенные изящными металлическими пряжками, совсем как у городской барышни. Михаилу достались длинные, по колено, сапоги из мягкой оленьей кожи.

Гости при виде такой роскошной обуви пришли в искренний восторг.

– Абой! Абой![16 - Абой – означает восклицание, одобрение, восторг.

] – кричали одобрительно они. – Абой младшему Хлюстовскому! Достойная смена тебе, Станислав! Босиком Спасское ходить не оставит!

Михаил поставил обувь традиционно на серебряный поднос.

– Горько! – выкрикнул он и поднял со стола стопку настоянной на можжевельнике самогонки.

* * *

Спустя год Михаил и Николай пили самогонку, закусывая чёрным хлебом, на могиле Дарьи – она умерла при родах. Ребёнок так и не появился на свет. Мать Дарьи потеряла рассудок от горя.

Отец проклял зятя, считая, что именно он повинен в смерти дочери и нерождённого ребёнка.

Друзья стояли подле свежего могильного холма, украшенного еловым лапником, не стесняясь своих слёз. Они оба любили Дарью. Только Михаилу выпало счастье обладать ею хотя бы недолгое время.

У Михаила до сих пор стояло перед глазами, как мучилась жена, как не могла разродиться – ребёнок лежал неправильно. Ни повитухи, ни уездный врач, который приехал слишком поздно, не смогли облегчить её страданий.

Михаила затрясло мелкой дрожью, он упал на колени. Николай поднял его.

– Идём… Я помогу тебе… Идём…

Михаил смотрел на друга невидящими от горя глазами.

– Уеду… уеду… – как в лихорадке шептал Михаил. – Не могу я здесь… Иначе я на себя руки наложу…

Николай обнял друга, ободряюще похлопал по спине.

– Куда? Уже решил?

– Подальше… В Тобольск… Там на заводах грамотные люди нужны…

Николай понимал, что отговаривать друга нет смысла. Только вдали от всего, что напоминает о Дарье, он сможет начать жизнь заново.

– Поезжай, я деньгами пособлю…

– Благодарствуй, у меня есть… На первое время хватит… – ответил Михаил и отёр слёзы тыльной стороной руки.

* * *

Михаил простился с матерью и сёстрами, погрузился на небольшую баржу, шедшую в Омск. Там он намеревался подняться по Иртышу до Тобольска уже на рейсовом пассажирском пароходе.

Николай намеренно не провожал друга, ибо они бы снова дали волю воспоминаниям.