Капля света

И может быть, не в первый раз желала ему спокойной ночи…

Он поднялся, притянул жену к себе, прикоснулся сомкнутыми губами к прохладной щеке.

– Я думал о тебе, – честно сказал он. – Кстати, двенадцатый час! Где шляется наш оболтус?

– Это очень хорошо, – ответила она невпопад, как ему показалось.

– Что – хорошо?

– Что ты думал обо мне. А наш оболтус, насколько мне не изменяет память, обычно возвращается в первом часу ночи. Так что скоро придет, не переживай.

– Будем надеяться. Кстати, он завтра едет с нами?

– На дачу? Ты ведь знаешь, он никогда не относился к помидорным грядкам с большим энтузиазмом.

Это мы, старики, без грядок не можем…

– Ты – не старик. Ты прекрасная, молодая женщина, – искренне возразил он. – Не говори глупостей.

– Прекрасно сохранившаяся, ты хотел сказать. Не молодая, а молодящаяся. Это почти то же самое, что и старик.

Он рассмеялся в ответ. Она была упряма и непоколебима. Она всегда была такой – ее невозможно было переспорить, невозможно ни в чем переубедить.

При этом свою правоту Рита доказывала со столь очаровательной детской серьезностью, что даже самые неубедительные и абсурдные аргументы выглядели в ее изложении непреложными истинами. Вот как сейчас.

– Спокойной ночи, Рита.

Он снова притянул ее к себе, почувствовал запах волос, смешавшийся тут же с собственной тоской почему-то иному, и с досадой подумал о том, что теперь у него не запах волос Риты всегда будет ассоциироваться с чувством непроглядной тоски. Тоски по чему-то иному…

И снова – в сотый, в тысячный раз за вечер – он мысленно произнес ее имя: «Валерия».

И закрыл глаза, представляя себе ее лицо. Сосредоточился, захотел вдруг сию же минуту услышать ее голос, ее смех, услышал, потому что память хранила эти сокровищ! очень трепетно. Она, как заботливая хозяйка, ухаживала за ними, не позволяя им никогда потускнеть, померкнуть.

Всегда, в любую минуту, он мог слышать голос Валерии. Даже во сне. Но от этого на душе становилось еще тяжелее. Потому что тем отчетливее он осознавал, как не хватает ему этого смеха и этого голоса наяву.

Каждый день, каждую минуту.

– Только, ради Бога, не включай телевизор слишком громко. Я не выношу этот твой бокс, – снова донесся до чего голос из настоящего. Голос Риты.

Он открыл глаза, успел поймать ее печальную улыбку. Потом она скрылась за дверью их общей спальни. И осталась там – одна.

И он тоже остался один. И снова Валерия возникла перед мысленным взором и заполонила собой все его мысли.