Птолемей и Таис. История другой любви. Книга вторая

Афиняне до сих пор недолюбливали спартанцев за то, что почти семьдесят лет назад проиграли им тридцатилетнюю Пелопонесскую войну, а с ней и гегемонию в Элладе. Сейчас в Элладе верховодила Македония. Чтобы добиться этого, Филиппу потребовалось двадцать лет непрерывных войн.

– Я хоть и спартанка, но здравомыслящий и миролюбивый человек. Потому и не прижилась в Спарте.

– Я согласен с тобой, ты же знаешь… – попытался оправдаться Менандр. – Кстати, примерно о том же говорил и Александр на собрании. О мире в Элладе, о равноправном сотрудничестве, об объединении интересов, о прекращении беспрерывной вражды эллинов между собой, о борьбе с общим врагом – Персией, о расширении горизонтов.

– О расширении горизонтов? Это совсем в твоем духе, поэтично, – усмехнулась Геро.

– Если он действительно так думает, как говорит, то пусть ему помогают боги, – заметила Таис.

Таис отправилась на вечернее «стояние» к ваятелю Динону. Сначала она медленно шла вдоль кладбища Керамика с его надгробными стелами, зарослями мирта и атмосферой покоя и грусти, потом спешно через рынок, где ее постоянно окликали и приветствовали заигрывающие торговцы и мастеровые, затем вдоль Акрополя, в который раз восторгаясь его величественными очертаниями и грандиозной фигурой Афины в золотом шлеме.

Какое странное сочетание: богиня мудрости, и одновременно богиня-воительница. В войне-то какая мудрость? «Чего-то я сильно не понимаю в жизни», – подумала Таис. – «Надо бы спросить Фокиона…»

Пока Таис позировала, в доме шли приготовления к приему гостей, в том числе македонских.

У одного из друзей Фокиона жил по закону гостеприимства некто из окружения принца Александра по имени Птолемей, сын знатного македонца Лага. Но Таис пока что было не до гостей, ибо работа не шла. Динон нервничал больше обычного, и Таис вместе с ним. В конце концов, он отшвырнул свои инструменты и, опустив голову, сел. Так, надо исправлять положение. Таис, вздохнув, подошла к нему,, села на колени, приластилась.

– Не получается сегодня, получится завтра, – сказала она как можно безмятежней.

– Ты не понимаешь! Она не получается!

– Да если ее и не будет совсем, ведь есть же я – живая. Зачем тебе оживлять эту статую, ты уже сейчас счастливее Пигмалиона.

– Я хочу, чтобы ты осталась в вечности. Ты достойна того, это мой долг, понимаешь?

– Ты преувеличиваешь, Динон. Каждый человек имеет свои границы, и во мне нет ничего особенного. Я совершенно обыкновенная, – Таис положила голову на плечо скульптора.