Покушение в Варшаве

– Но все же он и есть настоящий царь, а я – только заместитель.

«Вы сами этому не верите».

Александр Христофорович не мог следить за мыслями императора. Его пугал лес. В жизни за себя так не трясся, как за это золотое Пасхальное яичко, облупить которое – тьма желающих. Где они? Где охрана? Не ровен час, разбойники. Турки. Территория-то еще вражеская или наша? Их всего двое. Кучер не в счет, его убьют первым…

Бенкендорф достал саблю и положил себе на колени.

– Короноваться вам надо. В Варшаве.

Чтобы поляки подчинялись непосредственно вам, а не вашему брату.

И это было проговорено сто раз. Никс скосил глаза на саблю, усмехнулся и не прервал рассуждений, будто не заметил. Часа два провели в дороге. Солнце начало садиться. Сумерки поползли по низам. Поляны приобрели тревожный вид. Дневные птицы смолкли. Запели другие. Некоторые голоса Бенкендорф хорошо различал, иных не знал – местные. Дорога стала наезженной, широкой. Вскоре расступились деревья на опушке, и впереди, под горой, замаячил лагерь.

Мелькание огней между палатками. С расстояния не долетала речь. Свои? Турки?

Шеф жандармов непроизвольно напрягся, потянул с клинка ножны.

– Наши, – как бы мимоходом бросил государь. – Костры на равном расстоянии друг от друга.

И все. У Александра Христофоровича ослабели руки. Оплошал, старый! Не заметил очевидного.

– Я мучаю тебя, – извиняющимся тоном сказал Никс. – Вечно спешу как на пожар. Скажи, если невмочь.

Вмочь, невмочь – кто же уступает свое место подле государя?

– Значит, твое слово: короноваться? – Император и сам все знал.

Тянул, не хотел обидеть брата. Но всему есть предел.

Теперь вот ехали в Варшаву.

* * *

Шенбрунн

Герцог Рехштадтский не сказал Меттерниху ни да, ни нет. Такой же пугливый тугодум, как его венценосный дедушка. Хорошо хоть канцлеру удалось внушить последнему здравую мысль назначить внука капитаном в лейб-гвардии Драгунский полк. Парню стоит выйти из резиденции, пообщаться с офицерами.

Не одного же его посылать в Краков! Всюду нужен глаз да глаз. Пусть этот глаз будет австрийским. Поедут и секретари, и дипломаты, и военные. Много ли поляки могут сами?

Графиня Вонсович считала, что много. Она прибыла в Вену поддержать миссию Бржездовского и поселилась вместе со вторым супругом и младшим сыном от первого брака, юным графом Морицом Потоцким, в одном из самых красивых особняков столицы. Всем напоказ.