Опасное любопытство. Часть 1

– Вот жучила, – услышал я голос Данилы.

– Подождите, Абрамов, я советую вам вспомнить ваши неудачи с короной. Вы помните, что вы делали и сколько мне пришлось из-за вас побегать…

– Не стоит об этом, – виновато пробурчал доктор Абрамов.

– Не переживайте так, Теодор, у всех бывают провалы.

– Нет, не у всех. Не такого масштаба. Уйдите, мне стыдно.

– Не смейте стыдиться! Немедленно вставайте, я собираю совещание по этому поводу. Необходимо действовать, а не хныкать.

– Столько денег и труда угрохали, – заныл я.

– Вы, я вижу, профессор Лепски, не следуете моим указаниям. Вы сомневаетесь в моих возможностях?

– Не понимаю.

– Я вас предупреждала, чтобы вы не заботились о средствах и ресурсах, а вы что делаете?

Моя голова тут же прояснилась, да, именно это я и делал.

– Вы думаете о том, что вы истратили столько денег зря, а не о том, что бы сделать, чтобы машина заработала. А мне нужен тот, кто может наладить машину. Понятно?! Поднимайтесь.

Мне сразу стало легче.

– Данила, – позвала она.

– Я здесь, – отозвался тот.

– Приведите его в порядок, а в шесть часов ровно приведите в кабинет заседаний. И еще: попросите Шантану связаться с архивом.

– С архивом? Вы считаете?

– Да, – она резко повернулась и быстро ушла.

– Эй, Лепски, друг дорогой, пойдем помоемся. Ты приободрись, я по опыту знаю, что если она думает, что сработает, значит, сработает. Я ни разу не видел, чтобы она ошибалась, а я с ней десять лет работаю.

У нее на это дело, так сказать, звериное чутье.

Его слова придали мне необходимой уверенности, и я пошел чиститься. Бармен Джерри за стойкой заулыбался, радуясь, что меня забрали: ему ужасно надоело мое нытье.

Весь день я бездельничал под зорким надзором доктора Абрамова, а в шесть часов я прибыл на совещание. Я отворил огромную, увесистую дверь и вошел в кабинет. Там уже сидели сама Руслана, Андрей, всеми обожаемый Мартэн, профессор Комияма с представителем своей группы.

Через несколько минут зашел Феликс (чему я лично сильно удивился). Тучный Феликс грузно плюхнулся в кресло и задрал волосатые толстые ноги в резиновых шлепках на стол. Затем он картинно запрокинул голову и начал чесать топорщившуюся бороду. Феликс, в принципе, был личностью не то чтобы фамильярной, а просто нахальной и вызывающей, и был мне неприятен. Но никто не обращал на его нелепое поведение особого внимания, и я тоже перестал это делать.