В поисках рая

Директриса музея выглядела совершенно потрясенной, вместе с тем чувствовалось, что весь этот скандал доставляет ей удовольствие.

– Инесса Павловна!

– Да, Леночка?

– В вашей сумочке лежит полученное вами письмо из Москвы.

– Да, совершенно верно, – пробормотала Инесса Павловна, торопливо извлекая из сумочки конверт. – Я его еще не читала.

– О! Это очень приятное письмо – вас приглашают на специализацию в Москву на две недели.

Инесса Павловна тут же вскрыла конверт, бегло просмотрела письмо и громко провозгласила:

– Все так и есть! Леночка, – обратилась она к Виринее.

 – Пожалуйста, три экземпляра вашей книги – в фонд нашего музея.

– Непременно! – милостиво кивнула головой Виринея и обратилась к оператору, следовавшему за ней по пятам с нацеленным на нее объективом камеры: – Эдуард, а у вас вчера произошло событие, которое произвело на вас странное впечатление. Вообразите! – обратилась она к залу. – Эдуард подхалтуривает, снимая свадьбы. Так вот, вчера, просматривая пленку, он обнаружил рядом с невестой силуэт ее покойного отца.

Пока он соображал, сообщать невесте или нет об этом факте, силуэт исчез. Эдуард решил было, что ему показалось. Нет! Не показалось!

Эдуард растерянно опустил камеру, вид у него был смешной и глупый.

После сеанса тираж книги разошелся влет. Люди ломанулись к столику, на котором были разложены книги. Пожилая продавщица только успевала принимать деньги.

На следующий день в газетах появились статьи с заманчивыми названиями: «Голая правда», «Трюк или откровение», «Библейские чудеса сегодня».

Прелести бывшей Лены Синицыной были растиражированы по всем местным новостям. Так она стала общественным достоянием. И больше не принадлежала себе.

Не замедлили появиться первые ученики, которые ходили за ней, ловили каждое ее слово, конспектировали каждое высказывание, толковали каждую фразу. Виринея сняла комнату в Доме культуры, где начала практиковать. Число учеников росло. Среди них оказались и весьма состоятельные, которые изрядно платили за каждую ступень посвящения.

Трактат ее был позднее переиздан, но уже не на ее деньги. Как водится, появился и мужчина. Он любезно взял на себя все финансовые дела, назвался святым Серафимом, и они зажили в свое удовольствие.

…Виринея в алом пеньюаре лежала на широком ложе. Вокруг нее благоухали сандаловые свечи. Рядом лежал высокий смуглый Серафим.

– Солнышко мое, еще вина?

– Пожалуй.

Серафим поспешно налил в высокий бокал темную бордовую жидкость.