Черный PR

Засиживался допоздна. Часто брал дежурства на выходные.

Пять лет назад он женился на своей коллеге, журналистке «Новостей». Она была некрасива, но для Игоря это являлось признаком того, что она умна. Именно так – красивые женщины казались ему глупыми кокетками. Кроме того, он считал, что некрасивая серьезная и мудрая женщина лучше сохранит семью, будет больше заботиться о нем, нежели требовать заботы для себя. Словом, он не полюбил, но, как это часто бывает, позволил любить себя. Она была его ровесница, обладала высокой нескладной фигурой и, очевидно совсем махнув рукой на свою внешность, даже не пыталась приукрасить ее.

Волосы стригла коротко, по-мужски, впрочем, это была, пожалуй, единственная прическа, шедшая к ее крупным, грубоватым чертам. Звали ее Лена Бачурина. Лена родила ему сына и уже полгода как вышла на работу после декретного отпуска. А выйдя на работу, обрела статус «первой леди». Она безумно любила мужа и гордилась им. Будучи женщиной умной, она стремилась быть для него не только женой, но и другом. Ей до сих пор казалось чудом, что он предпочел ее тем красивым женщинам, которые добивались его. Она долго любила его безответно и считала себя старой девой, удел которой – работа, карьера. И вот произошло нечто из области фантастики – этот надменный молодой человек становится сначала ее другом, затем женихом, и, наконец, мужем и отцом ее ребенка.

В малой монтажной собралась комиссия в составе генерального директора, директоров телевидения и радио, редактора «Новостей», главного режиссера.

Главный режиссер Василий Карманов колдовал над аппаратурой. Остальные сидели в сосредоточенном молчании и делали пометки в своих блокнотах. Перед их пристрастными взорами мелькали названия телекомпаний, застенчивые лица провинциальных ведущих, «Новости» сменялись тематическими программами… Спустя час директора радио и телевидения уже вполголоса обсуждали рабочие моменты, редактор «Новостей» смачно зевал, за процессом следили только главный режиссер и генеральный директор, который все это время сохранял непроницаемый вид. Вдруг надменное равнодушие на лице Игоря Александровича сменилось растерянным, даже обескураженным выражением: брови поползли вверх, рот приоткрылся. Главный режиссер первый заметил, что его руководителя что-то поразило. До сих пор ему не доводилось видеть эмоции на бесстрастном лице шефа. Он уставился на экран – ничего особенного, обыкновенный новостной сюжет.

– Перемотать назад?

– Нет, погоди.