Бартер на любовь

Я даже сама удивилась – как это у меня вышло? Ведь внутри бушевал настоящий ураган противоречивых чувств. Все эмоции, какие только есть в мире, сейчас толпились во мне. Настоящий эмоциональный съезд. А в эпицентре я, в состоянии близком к аффекту. И все это по одной единственной причине – потому что Кейн Дарнелл заговорил со мной.

– Представь себе, да, знакомы, – сказала я, вздернув подбородок. Я решила, что имею право обращаться к нему на «ты» после всего, что между нами было. Пусть он даже этого не помнит.

 – Я – дочь Люка Арбена.

Кейн скривился как от зубной боли. Похоже, он уже пожалел, что пригласил меня в кабинет. Кстати, зачем он это сделал? Наверняка он слышал нашу с Жаком перепалку, но я сомневаюсь, что он пускает к себе каждого, кто настаивает на встрече. Так с какой стати он сделал для меня исключение? Над этим вопросом стоило серьезно подумать, но я все еще не до конца пришла в себя.

– Чего ты хочешь, дочь Люка Арбена? – он направился к своему столу.

И хотя кабинет был далеко не тесным, Кейн прошел близко ко мне.

Даже слишком. Поравнявшись со мной, он вдруг наклонился. Я едва удержалась, чтобы не отпрыгнуть. Кажется, его заинтересовали мои духи. Самые обычные к слову. Даже мне самой не особо нравился их запах.

То ли дело мамины духи… Это чуть ли не единственное, что осталось от нее. Крохотный флакончик безумно дорогих сделанных на заказ духов. Их подарил отец, когда ухаживал за ней. Мама хранила их как реликвию.

Это были особенные духи.

Они подходили только ей. Но однажды я все-таки решила ими попользоваться. На удивление они мне тоже подошли. Наверное, потому, что я ее дочь. Но больше я их не трогала, берегла как память о маме.

Но какая Дарнеллу разница как я пахну? Что это вообще было? Я поняла лишь одно – его близость по-прежнему действует на меня. Меня словно горячим паром обдало.

Поэтому я даже обрадовалось, когда Кейну мои духи не пришлись по вкусу, и он двинулся дальше к столу. Последний, кстати, был огромен.

На нем можно было работать, есть и трахаться – и все это одновременно.

Кейн расстегнул пиджак и небрежным движением отбросил его полы в разные стороны. Если он ослабит галстук, я за себя не отвечаю.

Он указал мне на кресло. Мол, присаживайся, раз уж ты здесь. Очень великодушно.

Кресло было мягким и удобным. Оно расслабляло и усыпляло бдительность. Не удивлюсь, если это сделано нарочно.

– Ты – наш должник, – заявила я, сев.