Проклятие Лозыль-То

– А конкретнее? Его убили?

– Убили, убили. Раны нанесены каким-то зверем, как по мне – спятившей росомахой.

– И все? В нашей стране нет уголовного преследования для животных. Я Вас не понимаю, Юрий Олегович.

– Характер ранений, мой недогадливый друг, идентичен следам, оставленным на теле жертвы из соседнего района. Савельева, если не ошибаюсь. В лаборатории скажу еще больше. Я полевую работу выполнил. Штурмуйте мозг, товарищ Жеглов[5 - Глеб Гео?ргиевич (Его?рович) Жегло?в – один из главных героев милицейского детективного романа братьев Вайнеров «Эра милосердия»].

И не робейте, друг мой, если хотите поймать нашего «зверя». Жду на чай в морге. В местах более приятных, тебя все равно не встретить.

Старик неуклюже откланялся и ушел в сторону дороги. Ремнёв запустил пальцы во внутренний карман плаща, нащупав пару набивных гильз. Щелчок кремниевой зажигалки был едва слышен в порывах пронизывающего нутро ветра. Дым самокрутки вырвало из опаленного конца, унося в небо.

Виктор Иванович прищурился, глядя в след уходящему судмедэксперту. Этот сгорбленный старик много лет был его наставником. Когда-то молодой Ремнёв смеялся над его словами горячности «белогубых» ищеек, а теперь этот старик зовет его «Иваныч» и, черт возьми, как же Виктор разделяет теперь его мнение! В свои пятьдесят два, Ремнев повидал немало сорвиголов, возомнивших себя последователями знаменитого Буракова[6 - Бураков Виктор Васильевич – российский детектив, известный поимкой А.

Р. Чикатило] – ловца Чикатило. Мечты многих из них разбились об краеугольный камень работы любого следователя – время, нервы и дисциплина. Он видел, как ломались судьбы начинающих следователей: кто-то уходил, а те, кто оставались превращались в монстров. Чудовища с шевелящимися внутренностями, которые выдавал сидящий не по размеру пиджак. Он знал и таких. Наблюдая за ними со стороны, Рёмнев понимал, что идет к этому шаг за шагом. Дело за делом. Каждый день приближал его к необратимой чудовищной правде, с которой в конце концов, сталкивается каждый.

Ремнев докурил самокрутку. Его взгляд блуждал по верхушкам деревьев, простирающихся до широкого речного разлива, где лес обрывается, плавно переходя на кустарники и болотные полянки. Ремнев затушил окурок об ременную бляху, и отшвырнул его в сторону.

– Круглов! – тихо окликнул следователь.

– Да, Виктор Иванович, – моментально отозвался юноша.