Два талисмана

 – А ведь не везде так! Ежели, скажем, в семье музыкантов растет ребенок, который скрипку от барабана по звуку не отличит, его не мучают всякими флейтами да лютнями, другое дело найдут! А тут… если еще мелкий, сам воровать не можешь, так хоть на углу стой да ветер слушай, пока старшие воруют…

«А кто родился в Морском Клане, обязан выходить в море на смех селедкам…» – подумал Ларш. Пристально глянул на воришку, который неожиданно оказался собратом по несчастью, и строго спросил:

– Работу искал?

– А то!.

.

– Последний раз – где?

– В театре.

– Где-где?!

– Ну, не актером, ясное дело! Мне подсказали, что им человек нужен – декорации ставить, зал подметать, в светильники масло наливать. Я и сунулся…

– И что?

– И как всегда. Вроде и народу на площади немного было, когда меня пороли, а поди ж ты… куда ни ткнешься, везде встретится гад, который на это дело любовался. Причем глазастый и памятливый гад. Ну, сказали мне, чтоб я валил промышлять в порт или на рынок.

Дураки, между прочим: уж на них-то я работал бы без денег, за угол и кормежку.

– Любишь театр? – оживился Ларш.

– А то! Я у них все пьесы пересмотрел. Есть деньги – так по-людски, на скамье, а нет денег – можно втихаря пролезть. «Принца-изгнанника» шесть раз глядел!

– А «Воля Безымянных»? Помнишь, Раушарни играет отца той девушки…

– А то! Поднимает этак руки и говорит: «Все ветры времени песком забвенья позор мой не сумеют занести…»

– Здорово! Только руки он не поднимает, а вот так простирает перед собой…

– Нет, простирает потом, когда упрашивает дочку вернуться домой…

– Не спорь, я в ложе сидел, оттуда лучше видно!

– Господин в ложе, а я на потолочной балке, над самой сценой!

Двое страстных театралов на миг забыли свои горести.

И было это совсем не удивительно, ибо театр, любимое дитя Аршмира, кружил голову и пленял душу почти всем горожанам, от Хранителя до мусорщика.

– Так! – Сын Клана взглядом нашел свою рубаху. – Сейчас оденусь – и пойдем.

– Куда? – струсил воришка.

– В театр. Будем тебя к делу пристраивать. – Спрут уже натягивал рубаху. – Мне помочь нельзя, так хоть тебе попробуем.

От восторженного изумления воришка пропустил мимо ушей странные слова господина о том, что ему нельзя помочь.

– Меня?.. В театр?.. А… Да… – Мирвик глянул за окно, где начало светать. – Господин думает, что они в такую рань уже встали?

– Плохо ты их знаешь! – хохотнул Ларш.