Привычное проклятие

Луна уже светила вовсю – вернулась, трусиха, когда драка закончилась.

Победитель, словно завороженный, глядел на неподвижную голую тварь с белесо-серой шкурой – длиннорукую, узкоплечую, с крохотной узкой головенкой. А какой огромной казалась эта башка, когда Кринаш в нее почитай что носом ткнулся!..

Вот это да! Ай да Кринаш! Подгорного Людоеда один на один завалить – великий подвиг, а уж двоих… Везенье! Чистое везенье! Кому рассказать – ни за что не поверят. А стало быть, не надо и рассказывать.

Поверила бы разве что Дагерта, но жене про всякие страхи знать как раз незачем.

В темноте что-то завозилось, ломая кусты. Очнулся второй Людоед! Ну-ка, ходу отсюда! Бывалый наемник всегда сообразит, когда пора смываться!

Так, в какой стороне овраг?

А ни в какой! Вот он, дорогой! Вот старый вяз, накренившийся над песчаным склоном. Вот пятно переплетенных ветвей и корней, укрывающих лаз…

Хлынувший навстречу солнечный свет и неистовая зелень не удивили Кринаша. Глаза сразу отыскали в пляшущем лиственном мареве женскую фигурку, скрученную лианами.

Закутавшись в платок и подобрав босые ноги под подол длинной рубахи, Дагерта сидела на крыльце. Молилась? Шла вслед за мужем сквозь черную чащу? Взор ее был недвижен и бесслезен.

Молчун маялся, не зная, чем помочь хозяйке. Он не мог даже сказать ей утешающего слова… проклятая немота!

А утешить хотелось. Он ведь помнил, как заботливо выхаживала эта суровая с виду женщина его и Верзилу, когда Кринаш по дешевке купил их у надсмотрщиков в каменоломне.

Он тогда подыхал от воспаления легких, а Верзила, строптивая душа, был забит до того, что превратился в кусок мяса. Даже надсмотрщики, уж на что сволочной народ, честно предупредили Кринаша: выбрасываешь, мол, свои деньги! А тот рискнул и после уймы трудов получил двух рабов: один немой, другой с отшибленной памятью…

А теперь он, Молчун, проспал беду! Из-за него Кринаш может погибнуть!

Измученный угрызениями совести, бедняга пошел в дом – проверить, все ли в порядке.

И от самой лестницы услышал сверху писк.

Это говорить он не может, а слух отличный! Кто другой бы решил – котенок замяукал… Какой там котенок! Дагвенчи проснулась, пробует голосишко. Попищит немного, а потом как заорет на весь дом! Есть захотела.

Вовремя, маленькая! Очень вовремя! Ты сейчас нужна своей матери!

Молчун бегом поднялся наверх, вынул малышку из колыбели, вынес на крыльцо и положил на руки Дагерте.