Привычное проклятие

Верзила, поставив ведра, воззрился на незнакомца. Обычно нищая шантрапа обходила двор Кринаша, предпочитая «Жареный петух»: трактирщик не гнушался брать за постой краденое барахло. И почему этот парень заявился с утра? Где он ночь-то провел?

– Эй! – окликнул наконец Верзила загадочного пришельца.

Тот не услышал, углубившись в созерцание могучего черного потока.

– Эй! – возвысил голос Верзила. – Я с тобой говорю, приятель!

Бродяга обернулся. Молодое лицо, длинное, лукавое, с веселыми серо-зелеными глазами.

– И сразу «эй», – огорченно откликнулся он. – Понимаю, по мне не скажешь, но у меня есть имя! И оно звучит совсем не похоже на «эй». И дал мне его, как ни странно, отец, а не надсмотрщик в каменоломнях!

Верзила дернулся: неприятный бродяга угодил в самую точку! Но ответить не успел: от калитки послышался хозяйский голос:

– Да неужто гости в такую рань?

Следом за Кринашем из калитки выглянула Дагерта: ей тоже было любопытно, кто это спозаранку прибрел в «Посох чародея».

Бродяга вскочил на ноги. В глазах хозяйки скользнуло разочарование, но оно сменилось одобрительным интересом, когда парень, махнув хозяевам поклон, поднял с досок причала не замеченную Верзилой лютню. Сразу все встало на свои места. Бродячий певец!

Парень уверенно пробежал пальцами по струнам и запел красивым, звучным голосом:

Мне приют за песню дайте

Хоть до ласточек в саду!

На мороз не выгоняйте —

По весне я сам уйду!

Кринаш довольно ухмыльнулся.

Каждую осень звучит эта старая песня по Силурану, Грайану, Гурлиану. Бродячие актеры ищут кров на зиму – на постоялых дворах, в замках, в домах зажиточных крестьян.

И когда от бурь застонет

Серо-сизый небосклон,

Вам по жилам кровь разгонит

Струн веселый перезвон.

Дагерта попыталась нахмуриться: мол, подумаешь, бродячий певец, много вас тут шастает!

Но губы против воли растянулись в улыбке.

И когда зимы осада

Вечерами станет злей,

Призовет моя баллада

Тени древних королей.

Смягчился даже Верзила, которому поначалу пришелся не по душе вредный гость. Певец на постоялом дворе – это неплохо!

К вам в окно капель стучится —

Выйду, свистну, улыбнусь,

Запою весенней птицей

И назад не обернусь!

Струны умолкли, певец еще раз низко поклонился.

– Арби Золотое Жало! – торжественно представился он. – Из Семейства Лейтуш!

Таким тоном придворный герольд провозгласил бы явление государя.