Пасынки Гильдии

 – Весь город говорит, что жрецы просили у короля денег на каменные храмы, а король отказал.

Шерайс растерялся, а старик зло поджал губы: как смеет всякая шваль лезть в его благородную беседу со жрецом?!

– Идем! – скомандовал он внуку и, подхватив корзину со щенком, надменно прошествовал мимо сидящих на земле нищих.

Шерайс проводил его взглядом, затем посмотрел на медяк, лежащий на краю жертвенника. У жрецов есть примета: первую полученную монету надо отдать нищим, тогда весь день будут щедрые пожертвования…

Он подбросил медный кругляш на ладони и швырнул за порог.

Нищие бросились ловить подачку, но проворнее всех оказался смуглый наглец. Он левой рукой поймал монету на лету, а правой ударил рябого горбуна, который чуть не перехватил медяк. Как ни странно, нищие не набросились на него с гневными воплями – отшатнулись, притихли… Странно! Сколько раз видел Шерайс, как эта воронья стая с бранью гнала прочь чужаков…

А смуглый нищий поднял на жреца холодные, недобрые, совсем не нищенские глаза.

Мороз пробежал по спине Шерайса. И он подумал, что старая примета может солгать…

* * *

– В этом году процессия не только обойдет храмы, но и спустится к морю, на верфи…

– Знаю, корабли благословлять. Дурацкая отцовская затея…

Принц Ульфест лежал на ложе, накрытом медвежьей шкурой. Руки забросил за голову, злой взгляд устремил в потолок. Серая шелковая маска валялась рядом на полу.

Венчигир не удивлялся скверному настроению двоюродного брата. Тот вообще терпеть не мог парадные церемонии, а уж перед торжественным шествием по городу вообще готов был рычать на каждого, кто попадется под руку.

А из-за чего рычать? Такое красивое зрелище! И делать ничего не надо, знай сиди в носилках, отделанных перламутром, да поглядывай на толпу сквозь прорези маски.

Венчигир прикрыл глаза и представил себе толпу, галдящую, веселую, напирающую на выставленные вдоль улицы деревянные ограждения… а стражники шугают самых настырных зевак…

Интересно, как все это выглядит сверху, с перламутровых носилок? Каково это – быть в сердце шествия… нет, самому быть этим сердцем?

Впереди – музыканты, за ними – нарядные дамы и кавалеры… жрецы восьмого, дворцового храма… но все взгляды прикованы не к ним, а к носилкам, что плывут над толпой.

На золотых – король, правящий страной.

На черных – король-отец, еще при жизни, по гурлианскому обычаю, уступивший сыну престол и помогающий ему в правлении мудрыми советами.