Пасынки Гильдии

А вот прочный, на совесть сложенный завал в два счета не размечешь. Шествию придется остановиться и ждать, пока перетрусивший сотник освободит путь своему государю…

Страшная картина. Но, заслоняя ее, стоит перед глазами другая, еще ужаснее.

Разгромленные верфи, убитые рабочие, пылающие корабли. И грозное лицо Хранителя: «А что ты сделал, Батуэл Кожаная Перчатка, чтобы спасти имущество Трех Престолов, доверенное тебе? Ведь ты был извещен о мятеже!»

И тут уже пожизненная каторга, если не удавка палача…

Батуэл напрягал слух, стараясь сквозь шум работы на завалах услышать пение рогов, извещающее город о том, что шествие подошло к очередному храму.

Но вместо трубного рева сотник услышал крик наемника из третьего десятка, посаженного на крышу ближнего дома, чтобы высматривать врага:

– Они идут! Храни нас Безликие, они уже идут!

* * *

Казалось бы, трактирщику Юнфалу надо радоваться, когда в его заведении полно народу.

Но это когда за столами шумят веселые компании, жадно требуют мяса и вина, щедро сыплют медь и серебро.

В округе живут в основном ремесленники, постоянные гости Юнфала. Они умеют поесть и повеселиться. Вот за такое нужно благодарить Безымянных!

А если в городе мятеж и таверна набита случайными прохожими, которые решили переждать сумятицу под крышей «Лепешки и ветчины»? Причем ни пить, ни есть они не собираются. У них и денег-то, пожалуй, нет: просто мимо шли…

Сидят, переговариваются негромко, словно боятся, что их услышит кто-то недобрый.

Шепоток летает от стены к стене, разговор не разбирает своих и чужих: всех объединила общая тревога. Общее желание, чтобы смута передвинулась дальше. Все равно куда, лишь бы скорее выбраться из таверны, добраться до дому, до своей безопасной норки, без риска, что тебя по ошибке заберет стража, ограбит распоясавшийся уличный лиходей или просто накатит уличная драка, в каких особо не разбирают, где свой, а где чужой.

У трактирщиков не принято гнать взашей из заведения человека, который сидит и ничего не заказывает.

Будешь выставлять на улицу всякого, кто, скажем, решил дождь переждать, – пойдет о таверне дурная слава: мол, хозяин – жмот негостеприимный.

Вот Юнфал и потчует гостей, скрывая под медовыми словами колкую неприязнь:

– Не проголодалась ли госпожа? Может, пирог с рыбой или парочку жареных голубей?.. Ну, если почтенная госпожа не голодна, так, может, ее сын чего-нибудь съест?.. Ах, это не сын, а муж?..