Тьма над Гильдией

Ночь свернулась вокруг незримым коконом, отрезала, отсекла все звуки – и шелест травы, и жужжание жуков, и треск хвороста в огне, и дыхание спящих товарищей. Стало страшно, но страх не успел выплеснуться наружу: по напрягшимся нервам ударил голос – звучный, ясный, чуть презрительный, четко выговаривающий каждое слово:

– Я пришел, чтобы забрать твою беду. Назови ее.

Глухая ночь, ни шороха из степи, клочья света вокруг костра…

Дайру готов был поклясться: загадочные слова родились рядом – только руку протянуть… но куда протягивать? Нет же рядом никого!

Почему-то не возникло даже мысли разбудить напарников.

Странная (а возможно, и опасная) игра, что затевалась у костра, касалась только Дайру.

Не сразу решился он заговорить. Но тьма молчала и ждала. Недобро ждала – он чувствовал это!

– Кто ты? – спросил Дайру тихо, вглядываясь во мрак.

– У меня нет имени, – с еле заметным раздражением ответила мгла. – Я пришел, чтобы забрать твою беду. Назови ее.

– А если не назову? – Недоверие и страх узлами свели мышцы подростка.

Рука привычно легла на пряжку пояса – но с кем драться?

– Тогда я заберу тебя, – равнодушно разъяснил голос. – Так назови же свою беду!

Заберет? Ого! Дайру не до конца поверил голосу из ночи, но рисковать не хотел.

Назвать свою беду? Да запросто! Не задумываясь! Ошейник вдруг стал тугим, стиснул горло… Но осторожность оказалась сильнее.

– Моя беда, – ответил Дайру, взвешивая каждое слово, – в том, что я натер ногу. До крови. Новый сапог, понимаешь ли, жмет.

Мрак не отозвался, но Дайру ощутил растерянность собеседника. Он чувствовал ее так же ясно, как порыв ветра из степи.

– Твоя беда, – переспросил наконец голос, – в том, что сапог натер тебе ногу?

– Угу. Левый. – Подросток почувствовал себя увереннее.

Незнакомый голос зазвучал небрежно, чуть презрительно:

– Я понял. Я забираю твою беду.

И тут же ночь взметнула звуки ветра, травы и мелких тварей вокруг костра.

Дайру впился враждебным взглядом в агатовый колокольчик. Язычка-то нет! Успел нырнуть обратно в рукоятку!

Он задумчиво повертел в руках предмет, хранящий потрясающую тайну.

Положил его в мешок учителя, аккуратно завязал тесемки. Осмотрел ногу – никакой ссадины! – и натянул сапог. Встал, медленно прошелся вокруг костра.

Не болит нога! Вот не болит, и все! Сапоги сидят как влитые – что левый, что правый! Словно их любовно тачал лучший аргосмирский сапожник – специально по ноге Дайру.

Подросток вновь сел у огня и прикрыл глаза.