Наследие Индиго. Линии судьбы

«Не знаю, как долго буду отсутствовать, поэтому я написал заявление на увольнение».

Эта новость лишь на несколько секунд порадовала Алису, ведь у них появился шанс завязать отношения, которые не осудит общество, но потом на неё навалилась вся правда.

Гонтье уедет, и они перестанут видеться. Он исчезнет на неизвестный промежуток времени, и если судить по его смиренно-обречённому выражению лица, то причина была не самая приятная. Срочность отъезда вводила в недоумение вперемешку с отчаянием, но Максенс не мог ответить ни на один из её вопросов.

Лишь продолжал твердить, что так будет правильно.

Самая душераздирающая часть воспоминания была посвящена прощанию. После недолгого разговора о том, как важно Алисе соблюдать осторожность, Максенс встал со скамьи в пустом парке и невесело улыбнулся одним уголком рта.

«Мне пора ехать».

Алиса помнила, как его образ рябил из-за подступивших слёз, от которых поперёк горла встал ком, как не слушались ноги.

Помнила свой голос, наполненный отчаянием, когда попросила его быть острожным. Когда просила его вернуться, не уточняя срок.

Гонтье на это лишь кивнул и развернулся, собираясь уйти, он даже сделал несколько шагов прочь от неё, но всё же замер. Стоял спиной к Алисе не менее пяти секунд, словно пытаясь сторговаться с самим собой, после чего развернулся, сократил расстояние и обнял её.

Это было неожиданно. Это разрушило самоконтроль Алисы, из-за чего слёзы всё-таки потекли по щекам, теряясь в грубой ткани его куртки.

Максенс что-то прошептал на французском в её макушку, но Алиса даже не расслышала слов из-за усиливающегося шума в ушах. Она чувствовала непереносимую тяжесть от мысли, что ей придётся отпустить человека, к которому привязалась за время совместной работы, поэтому старалась запомнить каждую деталь объятия.

Запах сигарет, мяты и одеколона, тепло рук, которое на контрасте с холодным декабрьским ветром казалось таким уютным и родным.

Как похрустывал снег под ногами, как мёрзли кончики пальцев, которые с отчаянием впивались в куртку на его спине. Утренний полумрак и снежинки, что оседали на его тёмных волосах и ресницах.

Его объятья были самыми тёплыми из всех, что когда-либо чувствовала Алиса, поэтому уход Максенса оставил после себя лютый холод.

Она тяжело вздохнула, открыла глаза и покосилась на него, замечая точно такой же взгляд справа.