Волчий Рубин

Мерцающее пламя выхватывало небольшой участок коридора, по стенам прыгали в уродливом танце искажённые человеческие фигуры. И лишь усилием воли можно было убедить себя, что это их собственные тени.

Впереди показались широкие ступени, ведущие от лестничной площадки вверх и вниз. Ратри сильнее вцепилась в руку Влада, зашептала:

– Надо быстрее вверх.

Однако не успели беглецы подняться и на пару ступеней, как странный шелест за спиной, казавшийся Владу эхом их громкого дыхания, стал громче. Сзади повеяло ледяным ветром и запахом старых пыльных занавесей.

Во рту появился железистый привкус крови. По спине у Влада побежали мурашки, а Ратри вообще в ужасе застыла, прижавшись к стене.

– Не успели, – беззвучно прошептала она.

Парень обернулся в ту сторону, куда смотрела цыганка, и тоже замер. Снизу, из лестничного колодца надвигалась, будто плывя над полом, высоченная белесоватая фигура. Именно от неё дышало холодом древних могил.

– Что это? – Влад, не задумываясь, произнёс вопрос вслух. Ратри, естественно, не ответила – ведь для неё русский язык был незнаком.

Призрак приблизился, одновременно приобретая большую чёткость. На том месте, которое у людей называется лицом, проступили глаза, а затем и остальные черты.

Влад, схватил девушку за запястье и дёрнул за собой вверх по лестнице, но та апатично помотала головой и еле слышно сказала:

– Поздно…

Надвигающаяся фигура окончательно оформилась, став мужчиной в потёртой кожаной куртке и высоких сапогах со шпорами, звякающими, как будто при ходьбе, хотя призрак продолжал левитировать.

В руке зажат длинный стилет, светящийся в темноте. Глаза пришельца тоже горели зеленоватым огнём, как болотные гнилушки. Лицо выглядело бы молодым, если б не уверенность, что юноша давным-давно мёртв.

Влад почувствовал, как смертельный холод просачивается под кожу, и мысль о попытке убежать показалась действительно глупой. Парень осознал, что сейчас они умрут, просто и буднично. И ничего нельзя сделать.

Стилет полыхнул ярче, когда призрак занёс руку для удара.

Ратри распахнула глазищи, в неподвижности следя за клинком. Влад наблюдал, не в силах отвести взгляд. В последний, предсмертный миг на груди цыганки, слева, полыхнуло красным, и она безотчётным движением рванула декольте ниже. Наколотая над соском татуировка в виде замысловатого орнамента проступила очень ярко, словно вот-вот готова была отделиться от кожи и зажить самостоятельной жизнью. Призрак застыл на месте, нахмурив брови.