Сын моего мужа

У Кевина с сыном никогда не было взаимопонимания, всегда находилась какая-либо причина, чтобы начать спорить, орать друг на друга. Марк слишком горяч и несдержан, не думая, рубит с плеча и слушать упрёки своего отпрыска не было никакого желания.

Да, Кевин сам виноват в том, что произошло – надо было думать своей головой. Хитроумная Айрин обвела его вокруг пальца, как последнего идиота, и теперь наверняка хихикает со своими подружками. Подумать только, двадцать пять лет успешного брака, состояния, заработанного потом и чуть ли не кровью – все это в один момент пошло коту под хвост.

Кевин всхлипнул, привлекая внимание бармена.

– Мистер Вилсон, вам обновить?

От сочувствующего взгляда захотелось плакать. Уже все сотрудники и большая часть посетителей знали печальную историю Кевина Вилсона.

– Нет, Джо, с меня достаточно. Надо начинать жить, черт побери.

– Вызвать такси?

Он кивнул, достал из заднего кармана брюк бумажник.

* * *

Дома было чересчур прохладно и чересчур тихо.

Айрин, уезжая, забрала даже кота и добермана Магги.

Кевин разулся, по привычке аккуратно носок к носку поставил туфли у порога, но потом словно что-то щелкнуло внутри – мужчина пнул их так, что один ботинок улетел в столовую. Черт побери, как все задолбало! Бросив на спинку дивана пиджак, покачиваясь, прошёл в гостиную. Марк будет ошарашен, увидев беспорядок в доме, который его отец собирался устроить.

Перво-наперво Кевин стянул со стола ненавистную скатерть.

Отвратительный бордовый цвет, так любимый Айрин. Она всегда говорила, что он прекрасно скрывает пятна от красного вина. Практичная русская женщина. Стоявшая посередине стола ваза с безликими искусственными цветами со звоном полетела на пол и разлетелась на осколки. Эта тварь Айрин любила все искусственное. Цветы, загар в солярии, наращенные волосы, она даже умудрилась встроить имплантаты в свои и без того большие сиськи.

И жалюзи, ненавистные жалюзи, закрывавшие солнечный свет! О, он с радостью избавится и от них.

Кевин бросился к окну, с дикой яростью вцепился в гремящие дощечки.

Как он мог так ошибаться в той, с которой так долго делил свою жизнь? Которая со страстью отдавалась ему каждое утро и каждый вечер, с которой вместе вырастили прекрасного сына, и с которой он разделил все, что имел… Теперь ему придётся продать этот большой особняк, который, в принципе, ему больше не нужен. Он один. Один на старости лет.