Сын моего мужа

Павел стоял чуть позади, и наглая улыбка озаряла его лицо.

– Ничего я не занимала, – раздраженно бросила в ответ. – Могу отдать, не жалко.

– Ну как же, а кто же будет сахарного папика ублажать?

В глазах вдруг потемнело. Я только услышала, как что-то громко хлопнуло, затем поднялся шум, какие-то выкрики. Опомнилась в кресле. Надо мной нависло лицо Кевина – мрачное и уставшее.

Словно ниоткуда возник стакан с водой.

– Пей, Мила.

Я вяло покачала головой:

– Я не пью.

Услышала тихий смех.

– Ты всех здорово напугала. – Память начала возвращаться. Слова Павла так разозлили, что я влепила ему знатную оплеуху, и от неожиданности он раскорячился на полу между столами. – Молодец, девочка, – прошептал Кевин, хитро улыбаясь. – Давно надо было так сделать.

– У вас сегодня встреча с «Техкомстрой» в два часа. И цветы… надо заказать Лане корзину с цветами.

– Спасибо. Я рад, что ты согласилась на эту должность.

Согласилась? Да я…

Только и смогла, что промычать что-то нечленораздельное в ответ.

* * *

С того дня я больше не видела нашего незадачливого айтишника, да и вообще в компании произошло много изменений. Как мистер Вилсон и обещал, он произвёл реорганизацию российского представительства.

Я не знала, что он сделал в тот день – меня отправили домой, но теперь все обращались ко мне вежливо и с уважением. Два раза в неделю я заезжала в больницу к Лане, привозила ей гостинцы и цветы уже не от коллектива, а от себя.

На поправку она шла медленно и представляла собой жалкое зрелище. Синяки и ссадины сошли, но ходить она могла с трудом и только с помощью костылей. Сначала она упрямилась, не желая принимать помощь от меня, но деваться ей было некуда – я тоже упрямая. В конце концов мы даже смогли выходить на короткие прогулки по больничном дворику.

Лана оттаивала. Мы много разговаривали – сначала только о работе, а потом дошли и до личного.

Однажды, уже поздним вечером, когда я начала собираться домой, она швырнула свои костыли и расплакалась, уткнувшись в подушку.

– Ты что? – я бросилась к ней, желая утешить, но она отмахнулась:

– Уходи, – голос ее был глухим. – Что ты со мной возишься?

– Не говори так… – я обняла ее за плечи. – Просто сама была в подобной ситуации, знаю, что такое валяться на больничной койке.

– Кроме тебя, больше никто ко мне не приходит.