Гречишный мёд

Макс срочно должен определить где север, а где юг. Шёл и ругал себя на чем свет стоит. Да ещё валенки, будучи размера на два больше, сильно затрудняли движение.

Макс остановился перевести дыхание, когда неожиданно услышал вдалеке приближавшийся звук мотора. Или это местные жители, которые могли бы оказать ему помощь, или же… Или же это поганый скот, убийца Ваньки. И тогда… Сил хватит, чтобы отомстить за друга.

Треск мотора становился все громче, и вскоре в просвете деревьев Максим разглядел несущийся прямо на него снегокат.

Он отпрыгнул в сугроб, сгруппировался. Сука! Это же Ванькин! Несмотря на быстро опускавшиеся сумерки молодой человек сумел разглядеть белую с ярко красной полосой спереди машину. Стиснул до хруста зубы.

Решение пришло внезапно. Он сам не знал, откуда у него взялись силы. Схватившись за ствол поваленного дерева, одним рывком поднял его и когда снегокат, управляемый каким-то мужиком, поравнялся с Максом, бросил бревно под колёса машины. Раздался треск, визг двигателя, истошный крик, и в этот момент Максим бросился сверху на этого человека.

Обеими руками что есть силы сжал его горло.

– Гад! Тварь!

Тот извивался под ним, сипел. Глубокий снег не давал ему выбраться из рук противника. Макс видел, как глаза этого ублюдка выпучились, словно готовые лопнуть. Нет, слишком проста смерть. Ему хотелось бить его долго. Чтобы он просил о пощаде, ползал на коленях, рыгал кровью, а уж потом… Гнида должна умирать в муках.

Макс ослабил хватку, рассмеялся в красное испуганное лицо противника. Размахнулся и впечатал со всей силы кулак ему в скулу. Ненавистная рожа. На секунду пришла мысль, что он уже видел где-то это лицо. И уже бил по нему когда-то. Дежавю?

Парень, лежавший на спине, застонал. Из разбитых рта и носа хлынула кровь.

Макс стоял над ним, ожидая, когда тот придёт в себя. Словно коршун над жалким кроликом. Его всего трясло – адреналин зашкаливал и готов был вылиться из ушей.

Жаль, что он в валенках, а не в подкованных армейских ботинках.

Парень перевернулся и встал на четвереньки, откашливался, орошая кровью белоснежный снег. Макс не удержался – схватив за шкирку, приподнял его и, развернув лицом к себе, впечатал свой кулак ему в ухо. Отбросил на пару метров от себя. Сволочь…

Наступила пронзительная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Максима и хриплым с присвистом дыханием парня. Совсем молодой, гад.