Моя чужая

Глянув на циферблат, поняла, что долго насладиться покоем мне не удастся – совсем скоро прозвонит будильник, а следом хлопнет дверь маминой спальни, она выскочит оттуда взъерошенная, с тёмными кругами из-за несмытой с вечера туши под глазами. Она будет делать все одновременно – умываться, готовить завтрак и одеваться, перемежая все это бормотанием ругательств.

Мама работала в большом супермаркете кассиром и, несмотря на лучшие возможности и нелюбовь к своей работе, бросать ее не собиралась. Когда я была совсем маленькой, она иногда брала меня с собой, заставляя сидеть в тесной комнатушке в течение многих часов.

А я иногда тайком выходила оттуда и издалека наблюдала за ее работой. На работе мама была совсем другой – улыбка не сходила с ее лица, а глаза светились. К сожалению, к концу рабочего дня от ее хорошего настроения мало что оставалось, и всю дорогу до дома она пилила меня за любой промах или невпопад сказанное слово.

От звука будильника я вздрогнула, хотя это было ожидаемо. Сейчас начнётся! На всякий случай включила чайник – хоть чай будет готов к тому времени, когда мама будет почти готова к уходу из дома.

Только бы пережить этот мучительный час! Вот у Ритки совсем все по-другому в семье. Мама – тихоня, отец – или читает какие-то умные книги, или ремонтирует что-то из техники. Я завидовала подруге – мне хотелось иметь папу. С тех пор как мама выставила отца с чемоданчиком в руках за дверь, от него не было ни слуху, ни духу.

– Ольга, – крик мамы вырвался из спальни. – У нас что, нет в запасе чистых полотенец? Да что ж за ядрена феня! Чай сделай, опаздываю! – Уже слышалось, как в ванной льётся вода, фырканье.

Неужели когда я вырасту и начну работать, тоже буду так же пробуждаться и готовиться к рабочему дню? – Оль, а Оль, ты не видела мои духи? На полочке стояли…

Я заранее втянула голову в плечи. На днях я отдала их Ритке – они давно ей нравились, и там все равно оставалось на донышке. К тому же у них был приторный запах каких-то цветов.

– Не знаю, – пришлось соврать.

Мама как угорелая вылетела из ванной.

– И не забудь сделать домашку по английскому! Глаза мне будешь ещё закатывать!

Я быстро глянула на часы – осталось двадцать минут до ухода родительницы. Я понимала отца – не каждый ужился бы с моей мамой. Нет, я, конечно, любила ее, как, должно быть, и она меня, но между нами не было ни нежности, ни понимания. Иногда мне казалось, что я вообще появилась на свет случайно и была нежеланным ребёнком.