Моя чужая

Зачем она говорит мне это? Я и так об этом только и думаю в последнее время, ночами просиживая у распахнутого окна и представляя, как Оля тоже не спит и думает обо мне.

В тот вечер лёг спать поздно и ещё долго не мог уснуть – думал и представлял, как скажу Оле, что она мне нравится, и как было бы здорово предложить ей более чем приятельские отношения.

И вот уже утро, подружка должна была прийти с минуту на минуту, а я так ничего и не решил, да и не готов к такому разговору. Кинулся к зеркалу, пригладил непослушные волосы, поправил рубашку, с недовольством потрогал прыщ, выскочивший на лбу.

Ждал ее, и когда раздался долгожданный звонок в дверь, все внутри затрепетало.

На ней был белый топик, голубые джинсы, волосы убраны в конский хвост. В руках Оля держала тетради и учебник по английскому языку, и я вспомнил, что вчера обещал ей помочь с заданием. Протянув их мне, сказала:

– Давай по-быстрому, и пойдём гулять.

– Пойдём, – открыв дверь в свою комнату, кивнул в сторону письменного стола.

 – Присаживайся. – Оля озадаченно уставилась на меня. – В чем у тебя загвоздка?

– Да никак не могу разобраться с Present Past.

– Это ерунда, – мне было приятно, что смогу ей помочь. – Сейчас на двух пальцах объясню.

– Давай ты лучше сам напишешь, а объяснишь как-нибудь потом.

Теперь я удивлённо смотрел на неё:

– Нет. Я так не согласен. Если я буду делать домашку за тебя, то никакой пользы не выйдет. Проще объяснить, тогда ты сможешь делать все без моей помощи.

Я видел, как ее губы надулись, а брови сошлись на переносице:

– Тогда мы не успеем в парк. И никакой рощи тебе не видать как своих ушей.

– Ну что ж, – упрямо мотнул головой. – Значит, не увижу. Садись, лентяйка.

Оля плюхнулась на стул, сложила руки на груди, недовольная.

* * *

Время шло быстро, мы не заметили, как прошел час. Сидели, склонив головы друг к другу. Я рассказывал правила, приводил примеры, она старательно записывала в тетрадь, слегка высунув от усердия язык.

А я вдыхал свежий, чуть сладковатый аромат ее золотистых волос и готов был провести за этим столом ещё столько же времени.

От яростного лая, перешедшего в вой, мы оба вскинули головы.

– Дик! – воскликнула Оля, меняясь в лице.

Я уже стоял у двери, наскоро вдевая ноги в ботинки.

5

У памяти моей дурное свойство, —

Любая пакость будет долго тлеть.