Моя чужая

– Да вы чего, пацанва? У меня кое-что получше есть. А ну-ка, Арт, сгоняй в мою тачку за парой бутылей «Jack Daniels».

– В тачку? – Артём выпучил на меня глаза, невольно вызывая у меня раздражение. Ещё не хватало сорвать весь этот спектакль.

– Давай, чеши поскорее, трубы горят, – приобняв за плечи парней, которые уже сменили гнев на милость, подмигнул другу. По-моему, он всё-таки врубился – выскочил за дверь. Подождав пару минут, я нахмурился. – Ох ты, черт, ключи-то у меня, – рассмеялся. – Дурак… аль моментик, други, сейчас все будет в ажуре.

Похлопал напоследок уже облизывавшихся в предвкушении парней и ринулся за дверь.

* * *

Оля

Когда увидела выбежавшего из подъезда Артёма, у меня словно камень с сердца свалился, но тут же вспомнила о Никите. Где он? Почему Тёмка один?

Я открыла дверцу машины.

– Тёмка, я здесь! – махнула ему рукой. Парень бросился ко мне – лицо испуганное, и даже в темноте показавшееся мне бледным. Он плюхнулся на заднее сиденье, бросил на меня взгляд обезумевших глаз.

– Откуда ты здесь? Что, мать вашу, происходит? Откуда Ник знает Костяна? – Заметив, что мой подбородок задрожал, схватил меня за руки. – Оль, честно, я не думал, что пацаны на тебя так западут… я правда не хотел.

– Где Никита? Ты что, оставил его там?

– Да ладно тебе. Ничего с ним не случится. Он с пацанами бухать собрался.

– С ума сошёл? Он не пьёт! – Что-то явно не стыковывалось, и я открыла дверцу, собираясь выскочить на поиски своего друга, когда из подъезда вышел Никита.

– Поехали.

Всю дорогу молчали.

Глядя на затылок Никиты, с удивлением думала, что вот он, такой спокойный, сидит, словно ничего не произошло, и даже не задаёт никаких вопросов. Или ждёт, что мы с Артёмом сами расскажем о происшедшем? Представив, что я описываю ему, как какой-то парень лапал меня своим отвратительными руками и слюнявил шею, я содрогнулась.

Никита, словно почувствовал мое состояние, обернулся:

– С тобой все в порядке?

Молча кивнула.

Машина остановилась.

Пока Никита расплачивался с водителем, мы с Артёмом вышли.

– Олик, ну правда, прости, – он взял меня за плечи, заглянул в глаза. Даже при слабом освещении фонаря я видела искреннюю тревогу на его лице, а глаза… Глаза были как беспокойное море.

– Угу.

Никита подошёл, указал на часы:

– Тебе пора домой.