Ты для меня

– Я тебя прекрасно понимаю, – затем решился спросить. – А что тебе нравится делать?

Она рассмеялась.

– Я люблю рисовать. Портреты. А ещё я люблю играть на рояле. Но это так, для себя. Хотя я могла бы даже преподавать, – она задумалась. – Но мне это ни к чему. Отец меня обеспечивает всем, что мне нужно.

– Он же не будет делать это до конца твоих дней.

Эвелина пожала плечами.

– Вообще-то, я окончила журфак в МГИМО. Но мне не нравится. Как представлю, что придётся врать на весь белый свет.

Я вздохнул.

Моя профессия здорово разочаровала бы эту девушку. Адвокат. Человек, который лжёт сам себе, защищая различных ублюдков.

– И чем же ты занимаешься целыми днями?

Эвелина озадаченно поглядела на меня. Пожала плечами, затем отвела взгляд в сторону.

– Да, в общем-то, ничем. Встречаюсь с подругами в кафе, хожу в салоны красоты, вечером – на тусовки.

Я так и не понял, говорила ли она правду. Если да, то жизнь ее была ужасно скучна.

Глава 10

Оказалось, что врать Никите было легко.

Меня так это обрадовало, что я готова была продолжать, но в этот момент к нам подбежал Сашка.

– Велька, Велька, смотри! – он протянул кулачок, в котором что-то было зажато.

– Ну, показывай.

– А ты будешь бояться?

– Конечно, – кивнула я.

– Дядя Никита, а ты? Ты будешь бояться?

– Я не буду.

Я обернулась к Никите и наши глаза встретились. Он улыбнулся. У него все-таки классная улыбка.

– А я обещаю, что не буду бояться. Я буду защищать тетю Эвелину.

– Вельку, – поправил мальчишка.

– Вельку, – согласился он.

Сашка раскрыл ладошку. Там сидел большой июньский жук.

Я притворно вскрикнула, широко раскрыв глаза, и в это время почувствовала, как две сильные руки обхватили мои плечи. Казалось, я разучилась дышать. Его ладони были такими тёплыми.

Сашка продолжал что-то весело кричать, а я слышала его голос, словно через ватную стену.

– У тебя такая прохладная кожа, – раздался голос Никиты у самого уха.

Я вскочила, не в силах побороть эти странные ощущения.

Схватила свою сумочку.

– Нам пора, Саш. Мама, наверное, уже закончила работать.

Мальчик погрустнел, но послушно протянул мне свою руку. А другую – Никите.

В машине мы сидели молча. Определение «громом поражённая» как никогда подходило мне. Пока Сашка смотрел в окно, я исподтишка разглядывала Никиту.

Я видела только его профиль, но и этого было достаточно, чтобы любоваться им. Обратила внимание, какие у него длинные загнутые ресницы.