Год Крысы. Видунья

Рыска ее не знала, но Фесся и дедок приветливо поздоровались – оказывается, жена местного рыбака, иногда носит в хутор линей на продажу. Женка недовольно поджала губы, но менять место не стала. Тем более что тетка охотно потеснилась к правому краю: вместе работать веселей.

Корзины выгрузили, корову выпрягли и пустили щипать траву. Дедок послонялся вдоль мостков, покряхтел напоказ, чтоб не заставили помогать, и отпросился погулять по лесу. Жар удрал еще раньше, расставить верши: авось за время стирки что-нибудь попадется.

– Слыхала? Крупкинского мельника медведь задрал, – выжимая простыню, обратилась к Фессе тетка.

– Да ты что?! – Служанка чуть не упустила Сурковы порты. – Совсем?

– Насмерть! Прямо на глазах у дочки. Собирали на поляне чернику, услышали, как кусты трещат, не успели оглянуться – как выломится! Как кинется!

– Жалко, – сдержанно проронила женка. – Это ж теперь зерно аж в Межлесье везти придется…

– А где это было-то? – жадно поинтересовалась Фесся.

– Да возле самой мельницы, дочка как раз до нее добежать и запереться успела.

– Вот ты где, негодник! – заметила Муха выбирающегося из камышей Жара. – А ну, живо за работу!

Мальчишка нехотя влез на мостки, выдернул из корзины первую попавшуюся тряпку и пошел к горшку со щелоком.

– Погоди, так это ж совсем рядышком! – осенило служанку. – Мельница всего на полвешки выше по Змее, только на другом берегу.

Кусты затрещали.

На мостках стало тихо-тихо. Все уставились на пяток малиновых макушек, колышущихся не в лад с остальными.

– Эй, дед! – дрогнувшим голосом окликнула Фесся. – Это ты там бродишь?

– Он вроде в другую сторону уходил, – вспомнила Рыска.

Вместо ответа кусты снова хрупнули и шелохнулись, уже ближе. Корова тревожно замычала и попятилась на всю длину вожжей. Порты поплыли-таки по реке, лениво шевеля штанинами. Женщины начали жаться друг к другу, ожидая, кто первый завизжит, чтобы подхватить.

Ветки наконец раздвинулись. Зверь вышел на полянку и замер, сбитый с толку дружным… хохотом.

– Лисичка! – умилилась Фесся. – Ты глянь, совсем нас не боится.

Жар порылся в карманах, свистнул и бросил лисе кусочек хлеба. Та наклонила морду, тщательно обнюхала подачку, но есть не стала.

– Ишь ты, – изумилась служанка. – Видать, не голодная.

– А чего ж тощая такая?

Лиса действительно была какая-то костлявая, пыльная и облезлая.