Год Крысы. Видунья

Р-р-раз…

…лиса впивается в ногу, мертво смыкает челюсти…

Два…

…лиса подпрыгивает, лицо обдает гнилым дыханием, слюна брызгает на кожу, в глаза…

Три…

…лиса уворачивается от пинка и снова нападает…

Четыре…

…лиса нападает, как будто не почувствовав его…

Пять…

…лиса…

Рыска сжала пальцы, стиснула зубы. Уперлась ногами, словно пытаясь удержать, остановить что-то непосильное.

И Жар увидел, как желто-зеленые глаза подруги на миг стали золотыми.

Лиса внезапно замедлила бег. Еще пара-тройка неуверенных скачков – и зверь повалился на бок, выгнулся дугой и начал биться в конвульсиях.

Сильных, но недолгих. Последний судорожный рывок – и тело обмякло, словно бы с облегчением вытянулось на траве. Янтарный глаз завернулся кверху и потускнел.

Только тогда Рыска сморгнула и медленно попятилась.

– Ну ты, девка, и везучая! – Подбежавший дедок выронил ненужную уже палку и обхватил девочку за плечи. На всякий случай оттянул от тушки еще на пару шагов. – Эк вовремя она околела! Еще бы минута…

Рыска, не отвечая, провела ладонью под носом, размазав кровь по щеке и подбородку.

* * *

День оказался испорчен напрочь. Промокшая до нитки женка незаслуженно всех отчихвостила (что, впрочем, сказалось на стирке самым положительным образом: лупить мокрой тряпкой по воде, представляя на ее месте Муху, было очень приятно), а после окончания работы сразу потребовала запрягать, не дав ни отдохнуть, ни искупаться, ни даже забрать верши. Жар и упрашивал, и хныкал, и бранился, но ослушаться не посмел.

Рыска, напротив, была странно молчалива и даже не попыталась вступиться за друга, на что тот здорово обиделся и не разговаривал с ней до самого ужина. Но девочка этого, кажется, даже не заметила. И вообще по возвращении не выходила из дома, хвостиком тягаясь за Фессей и сама напрашиваясь на работу.

Когда дети наконец залезли на чердак и Рыска, укрывшись, сразу отвернулась к стенке, Жар не выдержал.

– Ну чего ты такая кислая? – попытался растормошить он подружку.

 – Из-за лисы, что ли? Брось, все ж обошлось… вершей только жалко.

– Это я ее убила, – прошептала девочка, продолжая остекленело таращиться в никуда. – Я очень-очень захотела, чтобы она умерла, и она упала и умерла…

– Конечно, она ж уже на последнем издыхании была! – возмутился Жар. – Тоже мне нашлась путница.

Рыска вздрогнула, словно мальчишка стегнул ее прутом, и рывком села.

– Ты видел, как она на нас смотрела? Как у нее слюни текли?

– Ага.