Ведьма-хранительница

 – Лучшие годы жизни – королю под хвост!

– Потому и лучшие, что обеспеченные, – с фальшивым оптимизмом заверил меня архимаг. – Не будет стажировки – не будет записи в дипломе. Не будет записи в дипломе – не сможешь официально считаться магичкой. С догевской записью – тем более.

– А нельзя ли как-нибудь сократить срок? Хотя бы до одного года?

– Поздно. Школа в моем лице заключила с королем контракт. Он не может быть разорван тобою.

– А вами?

Он назвал сумму неустойки. Я уважительно присвистнула.

Сомнительно, что мне удастся скопить эдакие деньжищи и за пять лет подобной службы. Тем более я слышала, что честный труд оплачивается во дворце из рук вон плохо, а брать взятки за вовремя закрытые глаза мне претило.

– И когда я должна приступить к этой, прошу прощения, работе?

– С завтрашнего дня.

– Что?! – возопила я еще горестней. – А выпускной вечер?!

– Вечер же сегодня, – недоуменно сдвинул брови Учитель.

– Вот именно! А завтра будет выпускное утро!

Старый маг осуждающе покачал головой:

– Тебе что важнее – гулянка или первая настоящая работа?

– Я этой гулянки десять лет ждала! Я, может, только ради нее в Школу и поступала!

– Вот что, глупая девчонка, иди-ка ты отсюда, пока я тебя снова в первоклашку не превратил, а то и в кого похуже, – устало сказал Учитель.

 – Раньше надо было думать. Лекции пропускать, учиться на двойки. А теперь будь добра соответствовать званию дипломированного специалиста.

Я злобно развернулась на каблуках и почти побежала к выходу.

Еще неизвестно, кто кого превратит! Эх, поспешила я с блокадой; стоять бы Учителю в музее рядом с чучелами, пылью обрастать, первокурсниц бы к нему на экскурсию водили…

– Да, еще…

Я остановилась в дверях, слишком сердитая, чтобы оглядываться.

– Насчет экзамена – я поставил тебе «отлично». Молодец. Вот уж не ожидал – с твоим-то неприятием легких путей и напрашивающихся решений! – Учитель одобрительно хмыкнул. – Я был уверен, что ты не воспользуешься Миртоном.

Даже зеркала не заготовил. А зря, как оказалось.

Прежде чем я успела осмыслить это заявление, дверь захлопнулась, наподдав мне по ягодицам.

Выпускной вечер был безнадежно испорчен. Не радовала ни еда, ни впервые разрешенный хмель, ни новое серебристо-синее шелковое платье, сшитое догевскими портнихами, – прощальный подарок Лёна, повергнувший в черную зависть добрую половину выпускниц (наверное, эта половина была недостаточно доброй).