Расклад на любовь. Повешенный, Дурак и Маг

Она вдруг вспомнила, как так же пылко Ба отстаивала ее перед отцом, когда все узнали о ее залете. В школе у Сашки все получалось скрепя, с десятого раза. Зато после выпускного первый секс и сразу бинго! Мать избила ее до полу смерти, отец отшвырнул как бракованную. И только Ба, сжав кулаки и оскалив зубы, заставила всех замолчать. Она была ее адвокатом, а не следователем, абсолютно всегда.

– Ты ведь другая. Это Аринка – Добробаба, а в тебе с того роду ни черта не капнуло. Взять вон хоть медицину эту.

Все кругом врачи, одна ты боком встала и в эту свою инженерию пошла. А она тебе, как и медицина, не сдалась. Ты ведь назло, в отместку отцу так сделала. Сама то ты чего хотела? Ты ж не от мира сего, вечно в облаках летала, вся в себе. Вот и займись, тем что нравится, другого времени не будет, а подходящее никогда не настанет.

– Ты ж мне сама запрещала!

– А ты что все подряд слушаешь, что старуха несет!

В дверь постучали. Вовка? В первую же секунду Саша вспомнила о нем, да еще и… с надеждой?! Эта мысль повергла ее в ужас.

Неужели где-то в глубоко в душе она хочет, чтобы он вернулся?

– Ба… посмотри кто там, пожалуйста.

– Ага, сиди.

Шаги бабули, щелчок замка. Саша уже слышала его просьбу поговорить с ней, как вдруг опять голос бабушки.

– Аринка, – констатировала та, ставя на стол пакет с продуктами.

– Только пила и ничего не ела… так я и знала. Телефон где?

– Где-то…

– Макароны со сливочным маслом и плавленым сыром, салат из овощей и побольше майонеза, чтобы мякушкой от батона макнуть, ну как? Двигай булками… – Арина достала из пакета макароны и овощи.

 – Я-то знаю, что ты любишь! Так… как оно работает???

Арина стояла над новой варочной панелью. Бабушка пожала плечами.

– Да хер ее знает, моя-то на дровах…

– Ц… так! Слушайте… я знаю, что вы желаете мне лучшего, и я ценю, что вы оставили свои дела и приехали, но… я просто хочу остаться одна… это правда все что мне сейчас нужно.

Ни макароны, ни твои ба советы… и, боже мой, я знаю, сколько ты для меня сделала! И ты, Арин! Но пожалуйста, оставьте меня в покое!

Саша села на стул и опустила лицо на колени. Ей искренне хотелось, чтобы они ушли. Она не привыкла показывать свои чувства и уж тем более говорить о них. Если ей больно, значит она слабая, глупая, бестолковая. С чего она это взяла? Да от того, что в детстве любая ее просьба врезалась в глухую стену непонимания.