Девочка Маскара

Так популярный сейчас мрамор, кирпич и много белого. Растения в странных горшках, огромные светильники. Я повернула в коридор и прошла мимо огромной лестницы из стекла и металла. Стены украшали абстрактные картины. Все было дорого и безлико.

За дверью в конце коридора слышался мужской голос. А у меня все еще было время сбежать. Возможно, никто не заметит, как я перепрыгну через забор. Но за ним папа! Лежа в больничной койке среди обшарпанных стен и угроз этого бандита…

– Потерялась? Ты на верном пути, – парень, с которым я приехала, впихнул меня в кабинет.

Беляев сидел на диване, закинув ногу на ногу. Бритоголовый сообщил, что доставил вещи. Беляев коротко кивнул в ответ.

– Какие люди…

У меня снова появилась надежда, когда я увидела его лицо. Ну разве возможно быть сволочью, имея такие глаза!!!

Он мельком прошелся по моему телу.

– Смелая? – я боялась сказать да. Не потому, что это было совершенной ложью. Ответь я утвердительно, кто знает, что он решит со мной сделать?! – Платье тебе не идет, но ты старалась, – я оттянула юбку чуть ниже.

Схватилась правой рукой за левый локоть, скрестила ноги. Беляев изучил все части моего тела, не вынимая из рук какой-то альбом. – Пришла помолчать?

– Что? – кровь долбила в ушах. Я стояла в каком-то бессознательном состоянии. Жизнь превращалась в руины, и разум взял команду отключится, чтобы не чувствовать боли и ужаса.

– Зачем пришла, спрашиваю?

– Хотела предложить сделку, – усмешка скользнула по лицу Беляева. Я старалась произнести эти слова уверенно, но он сразу понял, что уверенность – это не про меня.

Встал, бросив на диван альбом. На его страницах были девушки в белье.

– Выпьешь?

– Я не пью…

– Совсем? – он осмотрел бар, полки которого были заставлены всевозможными бутылками. – А я, пожалуй, шампанского. У меня ведь есть повод? – взял бутылку Moet и стал снимать золотистую фольгу с горлышка.

Слова, предрекающие мою гибель, произнести вслух оказалось сложнее, чем про себя. Я миллион раз прокручивала в голове «Возьми меня, вместо отца», или «Я все отдам за него», и любимое «Будь ты проклят, подонок».

Но сейчас они замерли, повисли в воздухе перед глазами. Беляев же словно прочел их:

– Меняешь свою невинную душу на свободу отца?

– Папа ничего вам не должен. Я лишь хочу, чтобы вы оставили его в покое.

– И предлагаешь себя, вместо него?

В голове не укладывалось, как можно быть настолько гадким!

– Я знаю, чем вы занимаетесь.

Он засмеялся.