Если проткнуть глобус. Том 2

Визуальная ниточка приобрела прочность и, наконец, стала видна невооруженным глазом.

На сетчатке глаза как в реалии сейчас отображается холодный для летнего «июля», который здесь называется январем, небольшой по численности, но распластавшийся по обширной площади вдоль океанского пролива город. Не поражающий броской архитектурой, приукрашенный занятными скульптурами и зелёными холеными бульварами с нашими берёзками и соснами город.

Город, где с утра всегда идёт мелкий штатный дождь, а потом, ближе к обеду, с уверенностью главного дежурного по школе, заявляет свои права солнце.

Оно, войдя в сговор с прохладным и далеко не нежным ветром, быстренько насыщает приунывшее пространство искрящимися, озорными брызгами света и начинает с ухмылкой захватывать внимание, диковинно колыхая на серых и красноватых бульварных тротуарных плитках летние, пятнистые тени от коренастых деревьев. Эти тени живые.

Здесь холодный океанский воздух периодически ударяет в нос и заставляет замереть, и щурить глаза на бесконечное бледно-голубое небо.

Здесь все правильно и размеренно. По понятиям.

Каким-то непонятным образом, в этом жутко южном городке, проглядывают знакомые черты и веет каким-то родством, как от генетического брата, с которым разлучили в детстве, но структура ДНК – никуда не делась, поэтому сначала неосознанно тянет его пристально рассматривать, вглядываться в детали, искать какие-то незаметные признаки непонятно чего, но очень важного.

И они есть! Сначала едва ощутимые, но они чудесным образом начинают проявляться, потому что через какое-то время я ловлю себя, что уже постоянно внимательно прислушиваюсь к себе, ожидая, когда же очередной раз внутри солнечного сплетения и печенки пройдет оргастическая рябь иррационального счастья от детского узнавания.

Непонятного чего-то. Возможно, сна.

Обосновались мы, как уже говорила, в небольшом доме на окраине этого призрачного города. Домик как домик, самое главное, что в нем есть газовый камин. Печка по-нашему.

Фронт печки заделан стеклом, как экраном, и виден «живой» огонек, это мне нравится ужасно.

В потолок уходит родная гофрированная серебряная труба, через которую продукты сгорания выбрасываются на улицу. Печка гудит и щелкает, место около нее самое козырное.

Над печкой и вдоль коридорчика к спальным комнатам натянуты веревки для сушки белья. Они завешаны выстиранными простынями, полотенцами, личной одеждой хозяина. Поэтому как заходишь, то прямо сразу видно, что хозяин добросовестный и аккуратный.