Как умирала Вера

Только представь его состояние: Элла уже лежит на операционном столе в ожидании донора, а он вынужден сообщить несчастной жене, что донор испарился.

– Я сейчас расплачусь! Что за сучка непутевая им попалась! Может быть, ты потрудишься лучше представить себе мое состояние? Ты знал все с самого начала, ты пособничал убийце!

– Я ничего не знал. Вернее, я был в курсе про поиск донора для Эллы, но не ожидал, что это ты. Даже сходство не сразу заметил. Уж слишком вы разные люди. И я действительно думал, что ты мертва.

Я только был предупрежден, что за твоим телом придут рано утром. Но для чего конкретно, не знал. Может, какой-то твой орган кому-то понадобился или еще что… Да, Фишер не просто так устроил меня на этот пост. И в больницах, и в моргах у него свои люди. Но посвящены во все подробности единицы. И я в их число никогда не входил. До сегодняшнего дня. Сегодня он в красках описал мне, какой ценный экземпляр я упустил. Из-за моей безалаберности Элла сейчас в отчаянии. Она и слышать не хочет про другого донора.

– Не строй из себя святошу. Ты предупредил меня о том, что вскрытие состоится независимо ни от чего, если я вовремя не испарюсь. Это были твои слова. Ты знал, что тот факт, что я жива, не помешает им выпотрошить из меня нужный орган. Значит, подобные прецеденты случались. Но ты дал мне уйти. Пусть даже ничего не объяснив. Ты и сейчас не выдашь меня. Ты же ничего не сказал ему про меня, значит, ты на моей стороне и отдаешь себе отчет в том, как жестока и бесчеловечна их задумка.

– В целом да, но что бы я ни думал, мои обязательства перед Германом и Эллой выше любых моих соображений. Изначально я подозревал, что ты представляешь какую-то ценность для него, но раз ты ожила, решил тебе помочь, надеясь, что про тебя скоро забудут, найдя подходящую замену. Но сейчас я понимаю, что этого не произойдет. Он тебя из-под земли теперь достанет. И мне поставил такую же задачу.

– Но ты не сдал меня. И не сделаешь этого. Ты не посмеешь.

Пахом молчал, уставившись в одну точку.

– Пахом! Очнись! Чем таким ты им обязан, что готов стать соучастником резни, которую они готовят?

Пахом посмотрел на нее с болью и жалостью. Собравшись наконец с мыслями, он изрек:

– Всем, что ниже шеи, – он медленно начал разматывать цветастый шарфик, который Вера совсем недавно обсмеяла. – Вот.

Чуть выше линии ворота футболки ее контуры повторял белый рубец, окольцовывающий шею Пахома. Вера прикрыла руками рот, но рвотные позывы оказались сильнее.