Записки студентки

Струсила убежать. Побоялась показаться старомодной и отсталой, что ли… Даже не знаю. Или просто боялась потерять его. Так глупо и так стыдно в этом признаваться!

– Это вовсе не глупо, – сказала я, – мы все любили и делали кучу глупостей…

Женя ничего не ответила, но я почувствовала, как она облегчённо вздохнула.

– Она тоже не была трезвой. Эта девушка, – продолжила подруга, – эти двое так громко хохотали, что мне казалось, они перебудили весь дом. «Её зовут Линда», – помню, как Альберт сказал мне тогда. Мне показалось это имя ненастоящим.

Странно звучит, да?

Я кивнула.

– «Линда, угости Женю шампанским», – сказал Альберт, обращаясь к ней. Мне показалось, что он смотрит на неё как-то более влюблено, чем на меня. Я почувствовала ревность, и решила идти до конца. Я решила доказать ему, что тоже могу быть такой же развязной и сексуальной. Мне казалось, что тогда он будет больше меня любить. Линда протянула мне бутылку, которую всё это время держала в руке, а я даже не заметила этого. Я глотнула.

Мне безумно не понравилось, клянусь, это было не шампанское, а что-то другое, отвратительное и гораздо более крепкое. Но он сказал: «Ещё», и я выпила ещё. То, что происходило дальше, я помню уже смутно. «Линда, поцелуй её», – кажется, сказал он, забрав у неё алкоголь, и принялся сам его пить. Она целовала меня в шею и в грудь, я уже плохо помню то ли из-за этого спирта, то ли из-за шока.

Женя закрыла лицо руками. Я подсела поближе, и обняла её. Она не плакала.

– Тогда-то всё и случилось.

Сам процесс я практически не запомнила, но помню, что мне не понравилось. Я не понимала, что я должна делать, когда они… ну, ты понимаешь…

Я понимала. Но я не могла понять только одного: зачем она с ним? Очевидно, что он не уважал ни её, ни её желания и потребности, в том числе сексуальные! Неужели, это и правда любовь? Неужели она настолько любит его, что готова всё это терпеть? Просто не может быть, чтобы это чувство, так воспеваемое поэтами, было так разрушительно для человека!

– Я думаю, что именно тогда я забеременела, – сказала она самое главное, – и… если я рожу, то всегда буду смотреть на этого ребёнка, как на результат той оргии…

Да уж, Женьке, конечно, не позавидуешь.

Я настолько потеряла дар речи от её рассказа, что усердно пыталась придумать что-то, что можно сказать, поддержав её. Осудить Женьку сейчас легко, это может сделать каждый. Сказать ей какая она дура, что нужно было думать раньше. Это так просто. Но это ничего не изменит.