Да, нет, возможно

 – С чего им над тобой смеяться? Чего такого ты сделал, чтобы над этим можно было так хохотать?

Я молча разглядываю свои ноги.

– Нет, серьезно. Объясни мне. Почему эти девчонки над тобой смеются?

– Потому что… – Я пожимаю плечами. – Не знаю.

Потому что я даже круг не пробежал и уже лежу. Потому что я вспотел. Потому что у меня футболка задралась. Потому что я слишком странный, чтобы нормально жить.

– Потому что я такой, – отвечаю я в итоге, указывая на себя целиком.

– Клянусь, у тебя какая-то паранойя во всем, что касается девчонок.

– Я просто… обоснованно осторожен.

– Почему? Из-за того, что случилось на Зимнем балу? – Фелипе приподнимает брови. – Чувак, это четыре года назад было.

– Три с половиной. И не похоже, чтобы кто-то об этом забыл.

Если подумать, идея с самого начала была ужасная. Бал для восьмиклассников – это всегда устрашающее зрелище, но я вышел на новый уровень и позвал на танец Брианну Хенк. Разумеется, я с фотографической точностью помню до мелочей каждый момент того разговора: и бумажные снежинки, подвешенные над танцполом, и тщательно сдерживаемые улыбки друзей Брианны.

Сама она посмотрела на меня и сказала: «Привет, Джейми», – причем в ее голосе не было ни грамма радости по поводу нашей встречи. В нем вообще не было никаких эмоций. Но я сделал глубокий вдох и заставил себя перейти к следующему шагу.

И пригласил ее на медленный танец. Только вот мой язык меня подвел.

Я пригласил ее на медлянец.

– Все прошло не так уж и плохо, – смеется Фелипе.

 – Это было легендарно.

– Точно. Легендарно, – закатываю я глаза.

Настолько легендарно, что медлянец вошел в наш обиход. Конечно же, слово в основном употребляли самые популярные парни. Они пополнили словарный запас гибридами вроде «медлятично» и «медлянизировать». Однажды я услышал это из уст чьей-то мамы. Да что уж там, ребята из нашей школы даже составили петицию, требуя назвать следующую встречу выпускников «Ночь медлянцев», и были весьма разочарованы, когда старшие классы настояли на своем варианте.

– Слушай, – настаивает Фелипе, – если это был самый неловкий момент в твоей жизни…

– О нет.

Самый неловкий момент в моей жизни был, когда я назвал бывшего президента Картера членовредителем.

Нужно срочно сменить тему.

– Кстати, не хочешь ли ты прийти сегодня вечером на невероятно скучный обед, который мы проводим в рамках избирательной кампании?

– Ого. Восхитительная рекомендация.