Сливки

Утром кофейни, вечером хорошие рестораны. Со стороны мы походили на счастливую бездетную пару, которая живет для себя, но все прекрасно знали мою историю, потому что знали меня.

После смерти Жданова я получила ярлык вдовы. Ничего удивительного. Вполне логично. Но Влад был настолько популярен, что у каждого второго социально-вовлеченного индивида это слово вызывало ассоциации именно со мной. Оно стало нарицательным.

СМИ следовали за мной по пятам, и если сначала они пристально наблюдали за моей благотворительной деятельностью, чего я не пыталась пресекать, то с момента пропаж они сосредоточились на моей реакции и моих страданиях.

Их пристальное внимание поначалу напрягало. Но потом я плюнула на это и сконцентрировалась на более важных вещах. Алекс помог мне в этом, хотя именно его появление рядом со мной стало настоящей сенсацией.

«Вдова сняла траур» – и тому подобные заголовки замелькали то тут, то там, порой вытесняя и отодвигая на второй план историю с пропажей детей. Но для меня по-прежнему не было ничего важнее, поэтому я научилась игнорировать их.

И получалось неплохо, несмотря на то, что на какое-то время мы стали самой фотографируемой и обсуждаемой парой в городе, а то и в стране. Не знаю. Пожалуй.

Алекс убеждал меня не тратить нервы еще и на это. Он почти всегда был рядом и всегда держал меня за руку. Он научил не прятаться, не стесняться новой жизни и не чувствовать вины за новые отношения.

И он был прав. Кто бы поддержал меня, если б не он? Репортеры? Журналисты? Полиция и федеральные службы, которые ни на йоту не продвинулись в расследовании за последние два года? Или Влад с того света?

Ей-богу, я бы сошла с ума.

Я бы бесконечно взывала к нему и в итоге помешалась бы.

Я уже накидывала поверх светлой майки белый пиджак с массивными золотыми пуговицами, когда Алекс вышел из душа.

– Жду-жду, – успокоила я его.

Он, как всегда, не смог просто так пройти мимо, не чмокнув меня в шею.

Пока он одевался, я собрала волосы в тугой хвост, подкрасилась и завершила образ объемными серьгами-кольцами.

На выходе подхватила белую сумку «Биркин», и мы вместе спустились в подземный гараж.

Своеобразным спасением послужил мой переезд к Алексу. Смена обстановки пошла на пользу. В дом, где было три пустых детских комнаты и куча их вещей, я наведывалась крайне редко.

Я никогда не жила так долго спокойной беззаботной жизнью, в достатке, и в полной идиллии с мужчиной. Идиллии, которая не надоедала.