Единственная

Наконец спазмы прекратились, но меня снова чуть не вывернуло наизнанку от кошмарного зрелища еще нескольких подобных трупов.

Резников, тоже оглядевшись, придушенно крякнул.

– Думала, тебя убили! – всхлипнула я от облегчения.

– Где Хойт?

Я махнула рукой на красное пятно и зарыдала:

– Вон… Дрон толкнул его перед собой. Пытался спровоцировать разрыв раньше, чем пульсар достигнет самого… а все равно оба на стенке…

Резников рефлексировать не стал. Вздернул меня на ноги и увлек за собой в коридор:

– Идем в каюту, берем вещи, запасы и валим отсюда.

– Мы не дойдем, – просипела я и чуть не вытерла лицо ладонями, испачканными в голубой крови.

Меня отчаянно трясло: смерть в очередной раз едва не коснулась меня костлявой дланью. А Хойта все же забрала.

– Тай, не важно, дойдем или нет, надо хотя бы попытаться. Нельзя сдаваться, бороться за жизнь надо до последнего. Как мы делали до сих пор.

Синяя форма Резникова в темных пятнах выглядит так же отвратно, как и моя. Светлые волосы всклокочены, на высоком лбу кровоточит глубокая ссадина.

Черты лица из-за худобы стали резкими, угловатыми. Покрасневшие, воспаленные глаза придают ему немного безумный вид.

– Ты прав, – злясь на судьбу, выдавила я.

– Я всегда прав, – криво улыбнулся он и ожесточенно добавил: – Эти черные бронированные твари убивают «акул» подряд, похоже, их специально послали уничтожить работающих на станции. Подчистую. Зато, пока здесь идут локальные боевые действия голубых с черными, у нас есть шанс сбежать под шумок.

Больше не теряя времени, мы направились к каютам. Станция, еще час назад работавшая, как говорят земляне, в штатном режиме, походила на разворошенный улей. Мы не раз замечали черных монстров, прятались от них, где только было возможно, и от дронов теперь тоже скрывались. Те стреляли во все, что двигалось.

Станция вновь вздрогнула настолько сильно, что мы упали, а сверху посыпались фрагменты переборки. Нестерпимо яркий свет сначала погас, напугав в первый момент до чертиков, а потом загорелся, но странным образом.

Под потолком побежали мерцающие вспышки. И пока мы пробирались к своим каютам, интенсивность вспышек постепенно нарастала.

Неожиданно Резников – ранее неизменно вежливый человек – грязно выругался. Значит, ситуация стала критической. Плохо наше дело.

– Это то, о чем я думаю? – замирая от страха, прохрипела я.

– Да, похоже на обратный отсчет при самоликвидации, – мрачно подтвердил он.