Любовь к красному

Я сместилась вниз, встав коленками на землю, и едва не легла на пол автомобиля, когда до меня донесся ее удивленный голос:

– Ты чем там занимаешься, Эва? Ты так загадочно стонешь и пыхтишь, что у посторонних могут возникнуть пошлые мысли…

– Ы-ы-ы… – выдохнула я в отчаянии. – Я застряла, представляешь?!

– В каком смысле – застряла?

– В прямом! Руку заело… наверное, рукав зацепился…

Я подергала руку – без толку. Затем потянула второй рукой рукав, еще раз, а в третий, психанув, сильно дернула – раздался звук треснувшей ткани, на плече.

– Что там у тебя трещит? – принимала активное участие в моем злоключении подруга.

– Жизнь! – рявкнула я. – И рукав жакета оторвался, елки-палки.

– Так сними и попробуй выдернуть его, а потом и руку, – внесла «дельное» предложение Ясмина, вряд ли представлявшая, как я тут раскорячилась.

– У меня под жакетом только бюстье, боюсь, соседи не оценят стриптиз посреди улицы.

– О, я уверена, обязательно оценят. Но ты можешь расслабиться: в полседьмого мало кто из дома выходит.

Они же не работают в «Теренс и Крылов». Помнится, машину ты поставила у ворот и, как обычно, криво. Значит, с улицы тебя прикрывает зад автомобиля и соседские кустики.

– Если меня посчитают нарушительницей общественных нравов, во всем будешь виновата ты! – проворчала я, как змея из кожи, выворачиваясь под немыслимыми углами из жакета.

Откинув мешающийся хвост за спину, я поправила белье, а то чуть грудь не вывалилась от усердия.

Только бы никто не увидел, как я тут в красном кружевном бюстье, застегивающемся спереди и плотно облегающем тело до талии, «развлекаюсь». Узкую юбку тоже пришлось немного задрать, чтобы не мешалась, в результате еще и бежевые кружевные резинки от чулок выставила на обозрение. Полное бесстыдство!

– Эва, не переживай, да кто тебя извращенкой-то сочтет? Ты что? У тебя же на лбу крупными буквами написано: «Не подходи, а то заморозит!»

– А сейчас я полуголая и изогнулась неприлично, – поддразнила я.

 – Поэтому надпись на лбу вряд ли кто разглядит.

– Ладно, потренируйся на мне, а потом брутальному самцу, который должным образом оценит твое положение, расскажешь или лучше покажешь.

– Спасибо, я как-нибудь обойдусь, вот вытащу рукав этот, призраками проклятый…

Я пыхтела все отчаянней, но ткань застряла основательно, а моя рука, зажатая между сиденьем и стойкой, начала терять чувствительность.