Оборотни клана Морруа

Его большая широкая ладонь накрыла мое бедро и, чуть сжав его, двинулась вверх, вызывая горячий отклик моего тела и некоторые опасения, что происходит нечто-то странное, а мне об этом прямо не говорят. Меня опять накрыло холодной волной страха, я твердо отстранила руку Николаса и отодвинулась от него. Смущенно заглянув ему в лицо, заметила расширившиеся зрачки, а его ноздри жадно раздувались. Понимающе улыбнувшись, Ник ласково прошептал:

– Я рад, солнышко, что ты меня уже не боишься. Мне было больно чувствовать твой страх.

Я пораженно смотрела на него, пытаясь осмыслить его фразу. Неужели он тоже чувствовал тот неприятный, липкий запах моего страха? Потом, одернув себя, решила, что он банально видел, как я себя вела. Хотя слово «самцы» тоже странно прозвучало. Честно говоря, теперь мне все казалось жутким, странным и загадочным от начала до конца.

Через сутки мы вернулись в отель, где я почувствовала себя чуть более уверенно. Чуть-чуть, потому что так и не смогла прийти к какому-либо внятному выводу по поводу происшествия на яхте.

К тому же все сильнее чувствовала мужскую притягательность Николаса, при этом, как ни странно, испытывая к нему едва ли не сестринские чувства.

Вообще, последнее время я совсем не в себе. Собственное тело предавало меня на каждом шагу, в самые неожиданные моменты, чувствуя то страх, то дикое желание. Обоняние тоже каждый день выкидывало фортели: я наслаждалась каким-нибудь запахом, странным и для нормальных людей неприятным, в то же время не могла работать и злилась, уловив аромат чьих-то духов или вонючий пот.

Начала болеть грудь, низ живота и, самое удивительное – я потеряла хладнокровие, да и мозги, по-моему, тоже, потому что раздражало практически все вокруг, вызывая неконтролируемые приступы злобы и ярости. Я с трудом выносила людей с их вечной суетой и запахами. Хотелось убежать куда-нибудь, зарыться, чтобы никто не беспокоил и не мелькал перед глазами.

* * *

Я просидела в номере практически два дня, чтобы не реагировать на внешние раздражители, и осторожно отклоняла все приглашения представителей клана Макгранта.

Но в конце третьего дня Изабель, не слушая моих жалоб на плохое самочувствие, решительно прошла в номер и села на диван. Пристально разглядывая меня, сообщила:

– Милана, у тебя начинается очень непростой период. Тебе понадобится наша помощь. Мы все чувствуем, что с тобой происходит, особенно мои мужчины.