Оборотни клана Морруа

Упершись четырьмя лапами, я что есть силы рванула на себя его голову, заламывая вверх…

Ужас! У меня получилось оторвать ему голову: мертвая серая туша у моих лап истекала на снег багровой кровью, распространяя отвратительный запах. Несколько секунд я в шоке смотрела на дело своих рук… нет, лап и зубов. Потом подняла глаза. Тьерри-волк замер над обезглавленными трупами врагов и пристально, показалось, что удивленно, наблюдал за мной. Пошатываясь, израненный Тьерри шагнул ко мне, а я, подвывая, подползла к нему и начала зализывать его раны, лежа у него в ногах.

Опустив лобастую голову, он благодарно лизнул меня в ухо.

Тихий щелчок. Тьерри прыгнул вперед, заслонив меня собой под звук выстрела, отразившегося гулким эхом; хрип и – тягостное молчание. Я медленно обернулась и ужаснулась: там, где истекал кровью загрызенный волк, оказалось обезглавленное тело голого мужчины, голова валяется в нескольких метрах, а возле трупа лежит на боку мой волк. Лежит, не подавая признаков жизни?.. Медленно, на неверных, подгибающихся лапах я подошла к нему и увидела кровоточащую, с обожженными краями дыру в груди и такую же на спине.

Голову прошила страшная, убийственная мысль: «Пуля была серебряная и попала в сердце». Приложив голову к волчьей груди, я не услышала ничего. Родное сердце не билось.

Я слушала и слушала, надеясь уловить знакомое, сильное биение сердца любимого, пока на плато не выскочили другие волки. Ощетинившись, я бросилась им наперерез. Бросаясь на них, я все ждала, надеялась, что вот сейчас, вот сейчас, вот сейчас Тьерри встанет и поможет мне.

А он все лежал и невидящими, немигающими глазами смотрел. Последний раз рыкнув на покорно вставших напротив нас волков, я подошла к Тьерри, легла рядом, положив морду ему на лапы, – решила умереть с ним и закрыла глаза…

* * *

Я мутным взглядом обвела спальню – и вспомнила все. Серых хищников, окровавленные тела мертвых волков, человеческий труп с оторванной головой, застывший взгляд Тьерри… Главное, увидела несмятую половину кровати, на которой он раньше спал.

Села, свесив ноги и, тупо глядя в пол, пыталась осознать, что осталась одна. Осталась жива. Да, действительно – Хребет несбывшихся надежд. Хотела семейного счастья – забрали, даже умереть с любимым не дали.

Подняв голову, я уперлась взглядом в свое отражение в зеркале. Маленькое растрепанное привидение в черной пижаме, с измученными серыми глазами, наполненными отчаянием, горем и безысходностью.