Последняя из рода Ша'Ари

И если тело походит на человеческое, то уж голову таковой назвать никак нельзя, настолько невообразимо она выглядит. Вместо носа – три влажные щели, глаза – на подвижных выростах торчат из-за затылка, ушей – нет, а рот – как будто червяками облеплен, которые извивались, пока эта страсть божья о чем-то недовольно гудела хозяину.

Заметив Кнарин интерес, чудовище повернуло в ее сторону один глаз, от чего ее собственный судорожно дернулся от страха, что не укрылось от внимания. Изо рта чудовища раздалось странное чихание, но их похититель, услышав его, заметно расслабился и удовлетворенно окинул пленницу взглядом.

Как будто она оправдала его нечаянную надежду, что еще больше насторожило ее, всю превратившуюся в слух.

Из разговора Кнара несколько раз вычленила короткое слово «хонк», когда хозяин обращался к чудовищу, и решила про себя, что, скорее всего, это либо его имя, либо «господин». Дальше перед решеткой появились новые «лица», при виде которых она выпучила глаза и тут же услышала чихание Хонка, – два создания с тремя парами рук и мощными столбообразными ногами, одетые в такую же как на Хонке одежду, но в необыкновенных башмаках на толстой подошве и закрепленных множеством ремешков на голенях до самых коленей.

Их морды, потому что лицами это назвать не поворачивался язык, походили на морды швейков из Молстока – чешуйчатых, ползавших по тамошним горячим пескам в поисках тени и пропитания: длинные, вытянутые, звериные, абсолютно лысые, с глазами- бусинками без белков и зрачков.

Сглотнув вязкую слюну, Кнара с трудом оторвала взгляд от чудовищ и перевела на Хонка и хозяина. Они здесь главные – это понятно по подобострастному молчанию шестилапов, как она их назвала про себя. Главные рассматривали ее со снисходительным любопытством, по крайней мере ей так показалось, а быть уверенной в чем-то с «ночными кошмарами»… К тому же опасно для жизни, как случилось в ее детстве. Отец был чересчур уверен в своей неуязвимости и предусмотрительности, именно эта уверенность его и подвела.

Точнее их всех, но винить любимого отца она не могла, он был ее идеалом, а нежные объятия мамы – самым приятным воспоминанием. Просто она вынесла из прошлого свои уроки и постарается не совершать в будущем подобных ошибок. Доверие и уверенность в ком-то или чем-то надо заслужить кровью и потом, а не раздаривать кому ни попадя и не слушать сладкие речи.

Хонк что-то прогудел, хозяин их клеток отдал команду – и струны перед ее клеткой пропали.