Школа Делавеля. Чужая судьба

Подхватив котомку, как всегда забралась на знакомую ветку и улеглась на нее, отдыхая. С «той» стороны по-прежнему отражался покрытый ряской берег, вода и трухлявые мостки, на которых, как и предыдущие три раза, никого не было. Хотя в прошлом году в «тех» краях побывали лешак с кикиморой. Не замечая меня, они решили предаться разврату, а я, открыв рот от удивления – пусть и ждала свою замену, но все равно было неожиданностью кого-то там увидеть, – наблюдала за парочкой. А потом, спохватившись, смутилась и неслышной тенью скользнула с ветки на берег.

Слышать их игрища слышала, но хоть не видела. Умом-то я понимала, что вряд ли кто такой же неприкаянный, как я, появится там во время разгула лесных жителей, но заставить себя уйти до заката не смогла.

Три года тщетных надежд и ожиданий притупили неуверенность и страх. Кажется, я уже сюда как на службу шла, исполняя свой долг. И каждый раз по возвращении во мне по кусочку умирала надежда на личное счастье. Папа все видел, но чем он мог помочь? Мама в прошлом году тоже узнала о цели моих отлучек.

В первый момент ругалась и орала как оглашенная, а потом, словно сдувшись, резко успокоилась и неожиданно… расплакалась. Потом мы втроем сидели обнявшись, и я впервые за много лет чувствовала нас полноценной семьей. Если завтра я снова ни с чем вернусь домой, уверена, мама прикроет меня перед Реганой Шмель. Хоть это радует.

Держась за ветку одной рукой, я от нечего делать свесила ногу и поболтала ею. Потом, дотянувшись до воды, погрузила туда ладонь и лениво наблюдала за расходящимися кругами.

Вообще, удивительно смотреть в пруд и видеть не илистое дно и рыбок, а залитый солнцем берег и одинокий, забытый всеми, мосток в никуда.

На «моей» ветке поселилась осиная семья, свила гнездо, вокруг которого постоянно туда-обратно сновали маленькие труженицы. С ними пришлось отдельно договариваться еще в первый раз, мол, я здесь просто лежу и ничем не угрожаю их дому. Пьянящие ароматы трав, цветов и нагретой солнцем земли витали в воздухе, способствуя покою и умиротворению на лоне природы.

Недолго сопротивляясь, я задремала под мерный шелест листьев на легком ветерке и жужжание ос…

Проснулась резко, словно от маминого «волшебного» пенделя. Рефлекторно схватившись за ветку, открыла глаза и замерла, прислушиваясь и приглядываясь.

А разбудил меня, как выяснилось, женский плач, сопровождаемый тихими ругательствами.

Затаив дыхание, я наблюдала за высокой, как и большинство феид, девушкой.