Сумеречный мир

Родительские глаза, в которых навсегда поселилась печаль… Мое сердце сжалось, словно в тисках. Я судорожно оглянулась: никого, к моему везению, серые Стену не жалуют вниманием. Подобралась к ближайшим к Стене кустикам, залезла в них и сменила облик. Прикрывая обнаженную грудь одной рукой, я раздвинула ветви и усердно замахала родителям другой.

Первым меня заметил отец, вздрогнул, прикрыл глаза на мгновение, потом снова открыл и вперился в меня, как будто я чудо. Собственно, так и есть.

Папа дернул маму за руку, привлекая ее внимание ко мне, а я улыбнулась и замахала еще усерднее.

Сумасшедшая радость, отразившаяся на лицах дорогих сердцу людей, согрела душу, почти обожгла. Теперь родители, боясь пошевелиться, чтобы не привлечь внимание церберов, не отрываясь и не моргая, смотрели на меня. А я демонстративно сменила ипостась, показывая, кем являюсь теперь. Задорно подпрыгивая и задрав хвост, прошлась туда-сюда, потом вновь залезла в кусты и вернула себе человеческий облик.

Нам удалось еще с полминутки порадоваться встрече. Какое счастье – увидеть друг друга и узнать, что мы живы-здоровы. Потом, когда призраки скрывали окно, я успела помахать на прощание рукой.

Теперь во мне забурлила жажда жизни, появился стимул жить. Я должна, теперь я обязана выжить, чтобы мама и папа не беспокоились обо мне, вернее – не горевали. К этому месту я буду ходить, как заключенные на свидание, словно на праздник.

Нагишом махать руками, разочек, может, и сойдет, но во второй – вызовет недоумение и вопросы у родителей. Значит – мне нужна одежда. И вообще, настала пора менять ситуацию под себя.

Глава 7

Сумка в зубах, в этот раз забитая под завязку; сердце стучит от бушующего в крови адреналина – воровством я занималась впервые; лапы упруго отталкиваются от земли для очередного прыжка.

Привычно запутывая следы, кружась по лесу, я добралась до своей норы.

Воровато оглянулась, прислушалась, повела носом – никого. Сменила облик и в предвкушении вытряхнула добычу на траву. Совершенно случайно в мансарде сушили выстиранную одежду и забыли закрыть окна. У меня руки затряслись от напряжения, когда вспомнила пережитый на том чердаке страх, а стыдно-то как до сих пор, даже щеки загорелись. Я теперь не только бомж. Воровка.