Сумеречный мир

Лишь когда в ванной умывалась, вспомнила того незнакомца, что, как зверь, – хотя почему как? – отбивался от нападавших на него вампиров. Без сомнений, это были кровососы: внешность и особенно клыки у них приметные.

Из кухни потянуло чудесными ароматами выходного дня, и ноги сами собой понесли меня туда. Чмокнув маму в щеку, я спросила, уже предвкушая маленький праздник жизни:

– Привет, мамуль, что у нас на завтрак?

Она поставила в сушилку чистую тарелку, мягко улыбнулась, одарив меня теплотой и нежностью, и ответила, продолжая накрывать на стол:

– Доброе утро, решила вас с отцом овсяными оладушками побаловать.

Он их так любит…

– Да он все любит, что ты на стол ставишь.

В маминых больших карих глазах зажглись золотистые искорки, как всегда бывало, когда она радовалась или счастливо смеялась.

– А вот и не все, – раздался за спиной отцовский басок. – Морковный пудинг, которым наша Леночка пытается меня накормить уже второй день, я терпеть не могу.

– Зато полезный, – авторитетно отозвалась мама.

 – У нас многие гости его заказывают.

Я посмотрела на стройную от природы маму, работавшую шеф-поваром одного из самых дорогих ресторанов нашего города, потом скосила глаза на среднего роста, полноватого, широкого в плечах, с залысинами на лбу и макушке папу – заместителя главного энергетика – и выступила на ее стороне:

– Пап, у тебя лишних килограммов этак двадцать, так что мама для тебя же старается, а ты руками и ногами упираешься.

Я чувствовала, что отец не обижается, ему просто чуть-чуть неудобно за свою слабость, да смущен пристальным вниманием к его полноте.

Двадцать шесть лет назад, когда мои будущие родители встретились, он был атлетически сложенным красавцем с густой русой шевелюрой. А мамочка с тех пор почти не изменилась: по-прежнему стройная, с красивыми шелковистыми, шоколадного оттенка волосами, лежащими на плечах мягкой волной. Молочная кожа с розовым румянцем на чуть впалых щеках, узкое лицо. Пухлые губы, немного острый подбородок и вздернутый симпатичный носик. Мне невероятно повезло, что я – вылитая мама. Папа иногда шутил, что его любимая драгоценная Леночка сходила за дочуркой не в роддом, а в ближайший копир-центр.

Способностью к магии я тоже обязана маме – эмпат второй категории, как и все женщины по ее линии. Но главное – светлая, и это обстоятельство висит надо мной бетонной плитой с самого детства.

– Ксень, ты сегодня очень занята? – привлекла мое внимание заботливая мамочка.