Суженая мрака

Ведь он нормально к тебе относился во время встреч…

Скрипучий смех Василисы даже у меня вызвал приступ боли в ребрах. Как она терпит? А потом тишину нарушил ее горький, словно пепел, голос:

– Вы, не наделенные магией люди, считаете, что она решает все. Боги тоже так считали, когда отправили меня на Землю в наказание. Но ваш мир прекрасен и свободен! Я здесь вольная птица. Могу стать борцом за свободу, святой, могу возглавить целую страну – и все это без толики магии. В отличие от темных, отказавшись от дара, я не потеряю свет своей души.

Останусь собой. Переродившись вновь на Земле, я буду распоряжаться жизнью как захочу, моя судьба будет в моих руках. А Игая, теперь я знаю, – это мир предопределения: родившегося там ждет путь, на который хватит магии, а в случае ее избытка, как у меня, за тебя все решат боги. Самое кошмарное – помнить прошлые жизни и вновь повторять свой страшный путь во мрак.

– Вась, – сократила я ее имя, – ты уверена, что вернешься на Игаю? Ведь тебя могли насовсем к нам забросить, с концами.

Или тебе боги прямым текстом озвучили наказ: вот как намучаешься, настрадаешься – исправляйся и вперед, в темный ЗАГС…

Она горестно хмыкнула:

– По моим воспоминаниям, да, я больше чем уверена. Это у вас нет магии, боги не вмешиваются, а наши просто так никогда ничего не делают. Все с дальним умыслом. Даже если я ошиблась, все равно не готова рисковать и надеяться на призрачное чудо. Я помню… знаю, что сказок не бывает!

– То есть, родившись снова на Игае, ты будешь все помнить? – уточнила я.

– Не знаю… – Снова ее сиплое дыхание, а потом честный ответ: – Родившись на Земле, я сохранила прежнюю личность. Боюсь, проклятие памяти привязано к дару и, переродившись на Игае, тоже останусь «личностью», а главные вехи прошлых жизней будут и дальше преследовать, как кошмары. Не полностью, самое главное, но и этого хватит, чтобы было мучительно страшно снова умереть.

– Мне очень жаль… – выдохнула я, сочувствуя.

 – А мне, наоборот, жутко прожить еще день. Даже ради родных. Просто нет сил даже шевельнуться. Если этот садист вернется, я точно сойду с ума. Вновь переносить ужас и боль, терпеть страдания… Что может быть хуже?

– Вернуться к темному, – прошелестел ее ответ.

Я посмотрела на Василису: полуживая «отбивная», которая борется за каждый глоток жизни, лишь бы не «испачкаться» тьмой. Я почти сошла с ума за двое суток, а она неделю терпит.