Светлая и Темный

Маленькая дурочка… В Хемвиле ни для одной души нет спасения! Больше нет!

* * *

В голове продолжал звучать тихий надрывный плач восьмилетней беззащитной девчушки, когда я проснулась в поту, потрясенная увиденным, с ощущением беспросветной пустоты в груди «той» Сафиры, которая заполнялась чернотой и сумасшествием. Рядом, на самом краешке кровати, прикорнула кузина, трогательно подложив ладошку под щеку. Я не выдержала и разрыдалась, кусая кулак.

Ноэль проснулась и испуганно посмотрела на меня.

– Прости ее, прости! – А перед глазами продолжал стоять затравленный взгляд девочки, всплывший из глубин чужой памяти. – Она просто не могла помочь, она никому не могла помочь, даже себе!

– Что с вами, миледи? – Голос Ноэль в панике сорвался на писк.

– Просто вспомнила… кое-что из нашей с тобой жизни, – сипло от слез и волнения пробормотала я. Потом, откинувшись на подушку, посмотрев ей в глаза, твердо, мрачно пообещала: – Я тебя в обиду больше никому не дам! И с… отцом придумаю, как разобраться!

Ноэль сглотнула, неожиданно грустно улыбнулась и огорошила:

– Не выйдет!

– Почему? – нахмурилась я.

– Семнадцатый лорд Дернейский умер два месяца назад!

– Как? – удивилась я и тем не менее через секунду испытала невероятное облегчение.

– Его отравил ваш супруг, – пояснила Ноэль, пожав плечами.

– Мой – кто? – сиплым от ужаса голосом спросила я.

– Ваш супруг, Мердок Револейский! – кивая в такт своим словам, словно придавая им весомости, довела до моего сведения фактически сестра.

Я прикрыла глаза, пытаясь принять эту шокирующую новость. Мало того, что замужем, так еще и муж с противным именем достался.

– Миледи… – словно издалека услышала испуганный голос Ноэль.

Но я, уже не в силах удержаться, вновь погрузилась в пучину чужих воспоминаний.

* * *

Вторая по размерам спальня Хемвиля, ставшая моей пыточной. Дрожь пробирает до внутренностей, сковывая тело лютым холодом. От ужаса сердце заходится бешеным стуком. Нестерпимо хочется зажмуриться, а еще лучше – свалиться без чувств в спасительную темноту. Но нельзя, потому что будет еще хуже.

Передо мной на огромном ложе сплетаются блестящие от пота тела… стоны страсти… животные крики… Мердок не главный в этом аду.