Светлая и Темный

Он хотел, чтобы ты тихо-мирно уснул, не привлекая внимания. – Голубые глаза с красными прожилками вспыхнули пониманием и лютой ненавистью. – Но я не могу позволить тебе умереть так легко! Хочу, чтобы ты умирал медленно и мучительно, как я каждый день, пока жила рядом с тобой! Теперь ты прочувствуешь на себе, каково быть твоим ребенком. Быть Сафирой Дернейской!

Глава 4

– Миледи, миледи, очнитесь!.. – Из кошмара, где застывшие голубые мертвые глаза заглядывали в самую душу, меня вырвала отчаянная просьба-мольба Ноэль.

– Успокойся, дитя! Она проснулась… ну все… ну все, Ноэль, успокойся… – тихо приговаривала сестра Аниза.

Я резко распахнула глаза, но, находясь между сном и явью, продолжала шептать:

– Это не я! Это не со мной! Не я… не я… не со мной…

– Сафира, – прорыдала кузина, схватив мою ладонь. – Не бросай меня больше одну… пожалуйста, не бросай…

Я тряхнула головой, сбрасывая чужие кошмары. Теплая ладошка сестры по несчастью вернула самообладание и помогла успокоить бешеное сердцебиение.

Я буквально заставила губы раздвинуться в улыбке, но, судя по страху, заполнившему несчастные глаза Ноэль, вышел предсмертный оскал. Мысленно одернула себя: «Я сильная, я справлюсь! Ведь даже смерть я победила, а тут кошмары какие-то! Фи!» И эта измученная, но преданная девушка теперь зависит от меня.

Глубоко вздохнув, превозмогла боль в ране и просипела:

– Прости, сестренка! Снова напугала тебя. Прошлое легко забываться не хочет, но мы все преодолеем, не переживай!

Ноэль улыбнулась сквозь слезы, трогательно вытирая мокрые дорожки ладошками.

Сейчас она даже не испугалась, что с ногами забралась на кровать. А ведь до того даже присаживалась неуверенно. Словно не имела права.

– Вы еще что-то вспомнили, миледи? – осторожно подалась ко мне сестра Аниза.

– Да… уж… – тяжело вздохнула я. – Такое вряд ли совсем забудешь.

Монашка с подозрением уставилась на меня, невольно вызвав грустную усмешку:

– Поверьте, это словно чьи-то чужие воспоминания, всего-навсего разрозненные кусочки.

Неясные образы… – Отметив некоторое облегчение в глазах пожилой женщины, устало добавила, чтобы избавить ее от сомнений: – Я не сумасшедшая! – Про себя же подумала: «Хотя иногда кажется, что – да!»

Аниза занялась моей раной, обрабатывая ее пахучими целебными мазями, читая молитвы и утешая. Закончив, добрая женщина удалилась.