Светлая и Темный

И потому спасла поместье от разорения и… – Она оборвала себя на полуслове, а затем сменила тему: – Посмотри, – снова обвела рукой вокруг, – все это твое, до самого горизонта!

– Пока еще мое! – прозвучал за нашими спинами грозный голос отца. – Хемвиль вряд ли достанется Сафире!

– Почему? – вкрадчиво прошипела леди Амалия, пряча меня за спину.

– Потому что следующим наследником станет восемнадцатый лорд Дернейский, а не девчонка.

– А Сафира как же? – тихо, с угрозой спросила мама. – Или продашь подороже, как свою тетку?

– Не тебе решать, Амалия! – злобно рыкнул отец.

 – Твоя обязанность – родить мне наследника!

– Этого не будет никогда! Судьбу моей дочери испоганить я не позволю! – гордо заявила леди Амалия.

– Сафира, иди к себе! – в гневе приказал лорд Калем.

Мама подтолкнула меня к лестнице, хоть я и сопротивлялась, и ласково шепнула на ухо:

– Иди, малышка, я позабочусь обо всем.

Спускаясь вниз по лестнице, я оглянулась. Ветер трепал подол желтого маминого платья. Казалось, что она бьется, словно птица, и никак не может взлететь.

В тот день я в последний раз ощутила тепло, ласку и любовь. И главное – видела мамочку живой! Но она сдержала слово: позаботилась о том, чтобы Хемвиль стал только моим. Пусть и жестоко!

* * *

Я проснулась, когда свет уже не проникал сквозь щель в ставнях. За окном, надо полагать, был вечер, потому что свечи еще горели. Брови уснувшей рядом Ноэль даже во сне были тревожно сведены к переносице. Укрыв подопечную одеялом, погладила ее по русой голове.

Бедные, бедные девочки Сафира и Ноэль! Сколько же им пришлось пережить в этом мире?! А главное – что еще предстоит пережить мне самой?

Тяжело вздохнув, тут же ощутила, как болезненно напрягаются мышцы вокруг раны, села, а затем, осторожно спустившись с кровати, побрела к стоявшему в углу ночному горшку. Пока устраивалась на нем, поняла, что из-за ранения за две недели вынужденного покоя это тело пришло в плачевное состояние. Я буквально по стене сползала на чертов средневековый туалет.

Не-ет, в таком калечном состоянии в суровом мире выжить нельзя. Надо приводить себя в порядок! С момента, как очнулась, я наконец полностью освоилась с новообретенным телом. Еще бы память прежней хозяйки научиться контролировать, взывая к ее закромам исключительно по необходимости, а то пока получается только отключаться.

На трясущихся от слабости ногах добралась до сундука, на котором стоял поднос с едой, пристроившись с краю, поужинала.