Светлая и Темный

Хемвиль теперь под ним…

Я снова с облегчением выдохнула, только уже не спеша радоваться – мало ли что.

– Милая, с нашими талантами на землю влиять мы голодными не останемся. И драгоценности у нас есть… продадим. Проживем как-нибудь и без Хемвиля!

Драка усмехнулась устало и пугающе мрачно. А потом бесцветным голосом напомнила:

– Сафира, я же сказала: ты – наследница Хемвиля. Пока ты жива и свободна, он не смог бы чувствовать себя в безопасности, по-хозяйски распоряжаясь замком.

– Это он меня пытался убить? – догадалась я, обмирая.

Ноэль вскинула на меня удивленный взгляд, тряхнула головой, по всей видимости, вспомнив о моей «амнезии». Так знакомо поморщилась и добила:

– Нет! Ты сама… себя пыталась убить!

– Я?.. Сама?.. – У меня даже в голове не укладывалось.

– Да! – кивнула драка. – Я видела своими глазами. Хотя остальным сказали, что на тебя напали грабители.

– Но почему? – ужаснулась я, хотя, припомнив чувства, когда душа несчастной Сафиры мимо пролетала, поняла почему.

У меня невольно вырвалось недоумение: – Ведь… она… получила свободу…

– Свободу? – едко процедила Ноэль. – Свободы у нас не было и никогда не будет! – Затем запальчиво и торопливо начала выкладывать все остальное: – Хасин, узнав о смерти твоего отца, поторопился к нам в замок. Сумасшедшая, смертельно опасная женщина под боком ему не нужна, вот он и… согласился.

– На что?

– Избавиться от тебя и… от меня! – Драка вскочила с кровати и, тяжело дыша от волнения и злости, продолжила возмущаться: – Убил двух уток одной стрелой! Тебя, в сущности, подарили темным, отдав за чисто символическую плату, а меня отправили следом за сумасшедшей, якобы для пригляда, а на самом деле… чтобы загнулась там… на темных землях. Вот и нет двух наследниц, и Хемвиль по закону достается безземельному подлому Револейскому.

Лорд Калем, наверное, никогда не сможет упокоиться с миром, ведь его родовое гнездо больше никогда не достанется Дернейским. Ну и поделом ему, за грехи и черное мертвое сердце!

Я слушала горькие речи Ноэль, впервые за время, проведенное с ней, увидев ее столь возбужденной и неистовой, и чувствовала, что меня тоже колотит от злости и обреченности! Я – подарок? Бонус? Теперь понятно, почему Сафира предпочла умереть.