У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем

Ну выпила я немножко кислятины этой…

Тут уж я не выдержала, криво усмехнулась и раскрыла секрет:

– Видишь ли, грамотейка липовая, этот отвар для стариков предназначен. У них частенько живот пучит, да запорами маются. А этот отвар помогает… расслабляет… очищает… кишки болезным. – Пока перечисляла, выражение торжества на симпатичном личике шакаленка сменялось недоумением, сомнением, страхом. – Ошиблась ты, догадливая наша, не «Запах» тут написано, а «Запор». Просто последняя буква стерлась!

Я нашла в кибитке новый глиняный горшок, раздобытый Мараном, после того как первый не выдержал удара о крепкую разбойничью голову, и сунула его в руки Марийке, не без ехидства посоветовав:

– Бери-бери, горюшко, не стесняйся.

Дня на два вы с ним сроднитесь ближе некуда, потому что отварчик мой хороший, я плохих не держу, а выпила ты достаточно, чтобы за троих пронесло. Ехать нам с тобой теперь хлопотно будет, зато на смотрины к князю явишься как новенькая, очищенная и благоухающая.

Дальше громкий, рычащий звук, издаваемый Марийкиным животом, был тому подтверждением.

– Ой! – пискнула дуреха, испуганно обхватывая себя руками, и поспешила к пологу.

– Заодно лопухов с собой набери. Да побольше! – крикнула я ей вдогонку.

* * *

Неунывающая и неумолкающая Глаша, не выдержав длительного молчания и заметив трусивших мимо нас на кобыле двух седоков – парня, крепко и бережно обнимавшего девушку, – вернулась к излюбленной теме:

– Маманя сказала, что любовь, она такая, всегда неожиданно приходит…

На другом конце повозки маялась животом Марийка, стыдливо прикрывшись от нас на горшке одеялом, издавая уже изрядно надоевшие звуки, сопровождаемые скверным запахом.

Мы с подругой по несчастью дружно уткнулись носами в платки, пережидая очередной приступ.

– О силы небесные! – взвыла я. – Когда же это закончится?

И тут Марийку неожиданно прорвало:

– Сама виновата! – она чуть не плакала, обвиняя меня.

 – Надо лучше бутылки подписывать! А то путаешь честной народ…

– Это кто здесь честной народ? – возмущению моему не было предела, тем более от вони глаза слезились. Вытерла и ядовито добавила: – Хорошо! Будь по-твоему, в следующий раз подпишу: здесь лежат деньги, а вот здесь, уважаемые воришки, – ядовитые настойки.